Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Еще одной важной составляющей советской ритуальности при Брежневе стали частые официальные посещения первым лицом государства республик и городов. Визит первого лица обходился дорого и материально, и морально. Так, на подготовку посещения Брежневым Новороссийска в мае 1974 г. различными организациями было отпущено около миллиона рублей, а жители «несколько месяцев находились в состоянии активного напряжения и ожидания <…> приезда»[1231]. В отличие от Хрущева, так же много и охотно ездившего по стране, Брежнев привнес в эту практику определенную плановость и регулярность. Так, только в январе 1967 г. он выступил с докладом перед партийными активами в Донецке, Жданове, Горьком и Минске. В марте 1974 г., после 10-дневного пребывания в больнице, Брежнев посетил Пицунду, Сочи, Адлер, Сухуми, Алма-Ату. В то же время он довольно болезненно воспринимал поездки по стране своих близких соратников – членов Политбюро, особенно председателя Совмина СССР А.Н. Косыгина. На одном из заседаний Политбюро генсек выступил с инициативой «ограничить» возможность их «свободного передвижения», предложив следующее: «Товарищи, нам надо порядок навести. Надо, чтобы Бюро знало, кто куда едет. Чтоб было решение Бюро. И предупреждать, что он там будет делать»[1232]. Несмотря на ряд возражений со стороны членов Политбюро, это предложение было принято.

Важное место в советской ритуальности отводилось действам с участием партийно-государственных элит: съездам, конференциям, пленумам и совещаниям различного рода. Обязательным атрибутом проведения подобных мероприятий «на высшем уровне» были выступления генерального секретаря ЦК КПСС. После октября 1964 г. Брежнев не собирался ни с кем делиться этой прерогативой. Уже в преддверии подготовки ХХIII съезда КПСС Брежнев предложил членам Президиума ЦК КПСС: «Я выступаю с докладом, вы все его читали, это наш общий отчет перед партией. Поэтому не надо вам выступать. Вот товарищ Косыгин может выступить о пятилетке, остальным не надо»[1233]. К началу подготовки основного доклада для XXIV съезда КПСС эта «просьба» превратилась в непререкаемое правило [1234].

В «дневнике» Брежнева за 1972 г. содержится весьма примечательная запись. 13 октября генсек лег на операцию, которую откладывал несколько месяцев, в том числе и из-за продолжительной поездки по Сибири и Казахстану, осуществленной в конце августа – начале сентября 1972 г. На следующий день операцию сделали, и последовали «10 мучительных дней без живой связи с товарищами: (хуже операции) облегчением была связь через прикрепленных. Очень поддерживали меня – приветы и пожелания товарищей, которые я получал по тому же каналу»[1235].

«10 мучительных дней без живой связи с товарищами: (хуже операции)…» Записи Л.И. Брежнева

14 октября 1972

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 983. Л. 39]

Если верить в искренность этих строк, а оснований полагать, что Брежнев писал их «для публики» нет, то генсек действительно не мыслил себя вне партийной и государственной жизни.

Надо отдать ему должное – он добросовестно выполнял свои далеко не легкие «ритуальные» функции не только тогда, когда они доставляли ему удовольствие, но и тогда, когда прогрессирующая немощь делала их отправление все более мучительным, при этом он проявлял немалое мужество. Д.А. Кунаев так вспоминал о последнем визите Брежнева в Казахстан: «Последний раз Брежнев приезжал в Алма-Ату в 1980 году на празднование 60-летия КазССР. Он вручил республике орден Ленина. Был он, конечно, не столь бодр и энергичен. Сказывались годы, болезнь. Но намеченная программа его пребывания была выполнена полностью: от возложения цветов к памятнику Ленину и к мемориалу Славы до посещения объектов промышленности, строительства, быта. Брежнев провел совещание в ЦК КПК. Вечером смотрел документальные работы студии “Казахфильм”»[1236].