Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Несмотря на провозглашение на октябрьском пленуме 1964 г. принципа коллегиальности управления, Брежнев фактически с момента прихода к власти весьма ревниво относился к своей роли главного участника подобных церемоний. По свидетельству занимавшего тогда пост председателя ВЦСПС В.В. Гришина, обострение отношений между первым секретарем ЦК КПСС Брежневым и председателем Совета министров СССР А.Н. Косыгиным стало явным уже в мае 1965 г. при подготовке проведения в Москве праздника Дружбы народов. Оба политика не могли определиться, кто же будет принимать от участников «эстафеты мира» письмо к «руководителям страны». Спор на заседании Президиума ЦК КПСС сильно рассердил и обидел Брежнева и закончился тем, что «послание мира» на глазах у тысяч советских граждан (на стадионе им. Ленина в Лужниках) было публично передано Гришину[1223].

А.Н. Косыгин встречается с учеными Сибирского отделения АН СССР. Слева направо: академик А.П. Окладников, первый секретарь Новосибирского обкома КПСС Ф.С. Горячев, академик А.А. Трофимук, председатель Новосибирского облисполкома А.И. Зверев, А.Н. Косыгин

Новосибирск, 1970

[ГАНО. Ф. П. 11796. Оп. 2. Д. 415. Л. 2]

Праздники не были для Брежнева просто рутиной. 30 марта 1973 г. он с неподдельным возмущением критиковал нерасторопность подчиненных, вынудивших его «уйти в такой торжественный день, как 8 марта [на работу], сидеть до 12 часов ночи, разбираться с товарищами, ставить вопрос на Политбюро и т. д.»[1224]. Нередко Брежнев пытался привнести в праздничный ритуал что-то свое. Так, 30 марта 1974 г. он обратился к М.А. Суслову с предложением «подумать над тем, чтобы 1 мая с трибуны Мавзолея не делать выступления (моего или других товарищей), а поступить так: в момент открытия демонстрации диктор (возможно Левитан или кто другой) от имени Центрального комитета партии, Президиума Верховного Совета и Совета министров СССР зачитает первомайское поздравление к трудящимся нашей Родины, после окончания чтения начать демонстрацию»[1225]. «Дневники» генсека пестрят короткими замечаниями о праздниках и юбилейных торжествах. В октябре 1974 г. он записал: «Посоветоваться в ПБ о празднования 30-летия Победы над фашизмом. Как отметить 20-летие Варшавского договора», а 4 февраля 1982 г. отметил: «Провел Политбюро. Переговорил с т. Щербицким о 1500-тии г. Киева (кое-что сократит)»[1226].

К концу 1970-х гг. Брежнев уже с большим трудом выдерживал многочасовое пребывание на трибуне Мавзолея: колоннам демонстрантов стали «отрезать хвосты», чтобы снизить число участников праздничного мероприятия на Красной площади и ускорить время начала банкета[1227]. 7 ноября 1979 г. в рабочем блокноте Брежнева сделана запись: «Участие на параде – Красная площадь. В 2 часа прием в честь участ[ников] парада. Мой тост – поздравление»[1228].

Состав главных участников праздничных мероприятий, согласно партийной иерархии, был постоянным: на трибуне рядом с генсеком стояли члены Политбюро, за ними – кандидаты в члены Политбюро, дальше – секретари ЦК КПСС, и еще дальше – военачальники[1229]. Возможность изменения строго установленного порядка вызывала сомнения. Так, в конце октября 1977 г. Брежнев мучился вопросом, «можно ли пустить на трибуну – в день парада 7-го [ноября]» президента Финляндии Урхо Кекконена?[1230]

Л.И. Брежнев и президент Финляндии Урхо Калева Кекконен

Хельсинки, сентябрь 1961

Фотограф В. Егоров

[РГАКФД]

Официальные визиты, съезды и совещания