Читаем Леонид Брежнев. Опыт политической биографии полностью

Урожай зерновых 1966 г. превзошел все ожидания и оказался на тот момент самым высоким за все послевоенное время – государственные заготовки составили около 75 млн тонн. Тем не менее в июне 1966 г. было принято решение о закупке хлеба. В брежневском «дневнике» появляются соответствующие записи: «На ПБ Обсудить вопрос о создании резерва хлеба – 30–35 м[л]н. тон[н] О закупке хлеба в 1966 и [19]67 году» [310].



Всего было закуплено за границей 6 млн тонн зерна, однако почти весь импортный хлеб был отправлен в государственный резерв. Как с удовлетворением отмечал спустя год Брежнев, в 1966 г. «дело шло легко, и как показал год, у людей были трудодни, и фураж, и резервы были. И мы на это дело смотрели нормально»[311]. Казалось, что начинают приносить свой результат брежневские новации, в том числе связанные с минимизацией административных методов управления сельским хозяйством. В феврале 1967 г. в брежневском «дневнике» появляется запись «О свободной торговле мукой»[312]. Богатый урожай позволил возобновить свободную розничную продажу муки населению, отказавшись от нормированной продажи, практиковавшейся в 1964–1966 гг.[313]

«На ПБ Обсудить вопрос о создании резерва хлеба…» Запись Л.И. Брежнева

Не позднее 16 июня 1966

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 980. Л. 15]

Однако последние годы десятилетия так же выдались для СССР непростыми. В 1967 г. наблюдалась локальная засуха, пришлось много пересевать. 21 июня 1967 г., выступая на совещании секретарей райкомов, обкомов КПСС и ЦК союзных республик, Брежнев отметил «колоссальную работу» по пересевам, «хотя бы с той точки зрения, что земли не оказались пустыми[314]. В ходе уборки также не обошлось без потерь – только Казахстан из-за вредителя-жучка потерял несколько десятков тысяч тонн. Потенциальный недобор по хлебу Брежнев предлагал компенсировать помидорами, картошкой, огурцами, сахарной свеклой, призывая приложить все усилия к уходу за этими культурами в оставшиеся летние месяцы: «Если мы обеспечим подсолнечник и будем иметь масло, если мы обеспечим сахарную свеклу и будем иметь то, что запланировали по сахару, если мы картошки выкопаем столько, сколько надо, и заготовим себе овощи, то можно считать, что год у нас будет юбилейный. Товарищи, но, если мы этого не сделаем, хлопок не обеспечим, промышленность подорвем, не будет овощей, не будет картошки, мы значительно усложним дела внутри страны, огорчим наших трудящихся, да и создадим себе сложности»[315].

Для проведения уборки в 1967 г. было мобилизовано как никогда много автомобилей в армии: 80 тыс. штук, и хотя план хлебозаготовок был перевыполнен на 2 млн тонн, однако в целом было заготовлено пшеницы на 17,3 млн тонн меньше, чем в предыдущем году. Брежнев вновь оказался перед дилеммой сверхпланового изъятия хлеба у хозяйств. Уже в конце июня 1967 г. Брежнев заговорил о возможности сверхплановых заготовок: «Мы не планируем никаких сейчас контрольных цифр, но торговаться с вами [местными руководством], наверное, будем по партийному <…> Торг у нас будет партийный, не как с Джонсоном»[316]. Тем не менее было принято решение придерживаться стабильных планов хлебозаготовок и не менять установленных закупочных цен. В ноябре 1967 г., выступая перед министрами сельского хозяйства союзных республик, Брежнев вновь задавался вопросом: «О закупочных ценах, нужно ли их менять? Видимо, не следует. Кое-какие коррективы, может быть, и внести, но в целом ломки не делать»[317]. Возникший дефицит хлеба был отчасти покрыт за счет импорта (2,3 млн тонн) и разбронирования государственных резервов (2,8 млн тонн).

В следующем году был собран неплохой урожай[318], государство заготовило 69 млн тонн зерновых, однако количество сортовой муки из всей закупленной государством пшеницы составило только 40 %. В целях компенсации брежневскому руководству пришлось вновь разбронировать государственные резервы (4,3 млн тонн) и купить зерно за границей (1,3 млн тонн)[319]. Брежневская дневниковая запись, датированная сентябрем 1968 г., показывает, что генсек взвешивал возможность и гораздо более крупной закупки: «Валютные дела. 10 мн. тон пшеницы с доставкой – 750 мн. долларов»[320].

Перейти на страницу:

Все книги серии Страницы советской и российской истории

Екатерина Фурцева. Женщина во власти
Екатерина Фурцева. Женщина во власти

Екатерина Фурцева осталась в отечественной истории как «Екатерина III». Таким образом ее ассоциировали с Екатериной II и с Екатериной Дашковой, возглавлявшей Петербургскую академию наук. Начав свой путь «от станка», на вершине партийной иерархии она оказалась в переломные годы хрущевского правления.Низвержение с политического Олимпа стало для нее личной трагедией, однако путь женщины-легенды только начинался. Роль, которую ей предстояло сыграть на посту министра культуры, затмила карьерные достижения многих ее удачливых современников. Ибо ее устами власть заговорила с интеллигенцией языком не угроз и директив, а диалога и убеждения. Екатерина Фурцева по-настоящему любила свое дело и оказалась достаточно умна, чтобы отделять зерна от плевел. Некогда замечательными всходами культурная нива Страны Советов во многом обязана ей.

Сергей Сергеевич Войтиков

Биографии и Мемуары
Жуков. Танец победителя
Жуков. Танец победителя

Акт о безоговорочной капитуляции Германии был подписан в Карлсхорсте в ночь с 8 на 9 мая. По окончании официальной церемонии присутствующих поразил советский представитель маршал Жуков. Он… пустился в пляс. Танец победителя, триумф русского характера и русской воли.Не вступая в публицистические дискуссии вокруг фигуры Георгия Жукова, автор прежде всего исследует черты, которые закрепили за ним в истории высший титул – Маршала Победы. Внимательно прослежен его боевой путь до Рейхстага через самые ответственные участки фронта: те, что требовали незаурядного полководческого таланта или же несгибаемой воли.Вольно или невольно сделавшись на пике славы политической фигурой, маршал немедленно вызвал на себя подозрения в «бонапартизме» и сфабрикованные обвинения. Масштаб личности Жукова оказался слишком велик, чтобы он мог удержаться наверху государственной пирамиды. Высокие посты при Сталине и при Хрущеве чередовались опалами и закончились отставкой, которую трудно назвать почетной. К счастью, народная память более благодарна. Автор надеется, что предлагаемый роман-биография послужит ее обогащению прежде всего.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Сергей Егорович Михеенков

Андрей Громыко. Дипломат номер один
Андрей Громыко. Дипломат номер один

Андрей Андреевич входил в узкий круг тех, чьи действия влияли как на жизнь нашей страны, так и на развитие мировых событий. На протяжении четырех с лишним десятилетий от его позиции зависело очень многое, для Громыко же главное состояло в том, чтобы на всем земном шаре ни один вопрос не решался без участия Советского Союза. Однако по-настоящему его вклад до сих пор не осмыслен и не оценен.Энергия, редкая работоспособность, блестящая память, настойчивость -все это помогло Громыко стать министром. Наученный жизнью, он умело скрывал свои намерения и настроения и всегда помнил: слово – серебро, молчание – золото. Если можно ничего не говорить, то лучше и не говорить.Андрей Андреевич пробыл на посту министра иностранных дел двадцать восемь лет, поставив абсолютный рекорд для советского времени. После занял пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, формально став президентом страны. Эта должность увенчала его блистательную карьеру.Но сегодня, благодаря рассекреченным документам и свидетельствам участников событий того времени, стало известно, что на сломе эпох Андрей Андреевич намеревался занять пост генерального секретаря ЦК КПСС.Настоящая книга представляет подробный анализ государственной деятельности Громыко и его роли в истории нашего государства.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Леонид Михайлович Млечин

Николай Байбаков. Последний сталинский нарком
Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

В истории страны Николай Байбаков остался не как многолетний председатель Госплана СССР и даже не как политический долгожитель. Настоящее имя ему — отец нефтегазового комплекса. Именно Байбакову сегодняшняя Россия обязана своим сырьевым могуществом.Байбаков работал с И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, Л. П. Берией, Л. М. Кагановичем, В. М. Молотовым, А. И. Микояном, Н. С. Хрущевым, Г. М. Маленковым, Л. И. Брежневым, М. С. Горбачевым… Проводил знаменитую косыгинскую реформу рука об руку с ее зачинателем. Он — последний сталинский нарком. Единственный из тех наркомов, кому судьба дала в награду или в наказание увидеть Россию XXI века.Байбаков пережил крушение сталинской системы власти, крушение плановой экономики, крушение СССР. Но его вера в правильность советского устройства жизни осталась несломленной.В книге Валерия Выжутовича предпринята попытка, обратившись к архивным источникам, партийным и правительственным документам, воспоминаниям современников, показать Николая Байбакова таким, каким он был на самом деле, без «советской» или «антисоветской» ретуши.

Валерий Викторович Выжутович

Биографии и Мемуары
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже