Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Архивные документы и страницы рабочих записей Брежнева носят на себе следы его «часовой мании». Так, в декабре 1973 г., благодаря «за мастерски выполненный подарок» – брежневский портрет в виде инкрустации по дереву, генсек распорядился подарить киевскому столяру Л.П. Зущику часы «Ковш», «выполненные под роспись хохломы»[578]. 10 августа 1976 г. Брежнев отмечал в своем «дневнике» – «роздал ребятам часы»[579], запись от 25 октября 1977 г. гласит – «Могиливец Мих[аил] Евстафиевич – организовал часы для Десаи[580] и министра иностр[анных] дел», от 27 февраля 1978 г. – «Рассчитался с Мих[аилом] Евстафиевичем за часы, которые купил для Витуси[581] в день рождения – 140 руб.», 12 ноября 1981 г. – «Могиливец М.Е. – часы»[582]. В 1979 г., когда исполнилось 50 лет Е.И. Чазову, встал вопрос о его награждении. Так как у главного врача страны уже имелась звезда Героя Социалистического труда, Политбюро ЦК КПСС приняло решение по рекомендации Брежнева о награждении Чазова ценным подарком – часами[583]. Когда Брежнев умер, в одном из его сейфов в ЦК был обнаружен «кейс, полный, наряду с другими вещами, разнообразных часов»[584].

По свидетельству управляющего делами Кремля Я.Ф. Чадаева, И.В. Сталин также коллекционировал часы. Увидев как-то у Чадаева швейцарские часы, которыми пользовались американские летчики, Сталин заинтересовался ими. После того как Поскребышев и Булганин подтвердили Чадаеву, что у Сталина есть коллекция ручных часов, «небольшая, но очень интересная», он рискнул вложить понравившиеся «Хозяину» часы в конверт с предназначавшимися тому документами. Лишь спустя сутки крайне обеспокоенного своим поступком Чадаева вызвал Поскребышев и вручил ему золотые часы-хронометр, купленные по поручению Сталина «для обмена с тов. Чадаевым». Сам же Сталин, писал Чадаев, «при последующих встречах со мной ни словом, ни намеком не напомнил мне и не показал вида о случае с часами. И не спросил меня – понравились ли мне его часы. В свою очередь и я не пытался чем-нибудь напомнить ему об этом случае»[585]. Брежнев и в малом серьезно отличался от «вождя всех народов», будучи гораздо более понятным и человечным как для окружающих, так и в самооценке[586].

Автомобиль как зона личного пространства и символ «развитого социализма»

В своем открытом письме к Брежневу, опубликованном «Нью-Йорк таймс» 6 ноября 1977 г., диссидент Борис Раббот писал: «Вы неплохой человек, Леонид Ильич. <…> Для человека, который может взять себе все, что захочет, Вы скромны. Кроме роскошной резиденции в Завидово под Москвой, где Вы проводите большую часть своего времени, и разнообразных машин иностранных марок, Вы почти не пользуетесь предметами роскоши»[587].

Легковые автомашины, еще один символ ХХ века и индустриального общества, также стали предметом брежневской любви и желанным объектом обладания. Брежнев, очевидно, достаточно рано научился управлять автомобилем, проходя службу в Красной армии в 1935–1937 гг. В анкетах Л.И. Брежнева неоднократно упоминается «полковая школа танкистов», в которой будущий комиссар скорее всего и приобрел первые навыки вождения. Участник Великой Отечественной войны, Брежнев не мог не видеть и не оценить выдающийся вклад в победу, внесенный автомобильной промышленностью, в том числе знаменитыми американскими студебекерами, полученными по ленд-лизу. Уже в его бытность первым лицом государства грузовик стал мощнейшим рычагом народного социалистического хозяйства и магической палочкой-выручалочкой ежегодных «битв за урожай». Чем выше был урожай, тем больше привлекалось машин для уборки «со стороны», то есть армейских машин с армейскими водителями. Так, чтобы убрать рекордный урожай 1976 г., Брежнев обратился 21 июля 1976 г. с письмом к министру обороны Д.Ф. Устинову по поводу привлечения грузовых автомобилей военного министерства. Согласно решению Политбюро, военные должны были отправить на уборку урожая 90 тыс. автомобилей. Из этого числа к концу июля было распределено по союзным республикам 80 тыс. автомобилей, а 10 тыс. оставлены в резерве. В связи с расширением объема работ и роста темпа хлебозаготовок Брежнев лично просил распределить резервные 10 тыс. автомобилей между 11 областями и двумя автономными республиками, где ожидался «большой хлеб» [588].