Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Дома я был и лег спать ок. 3 ч. ночи.

12 ноября. 3. Иерусалим. Нарисовал акриликом на фанерке «Ночное море».

Привез к нам Рут Шепс из Музея Исраэль. Пили чай и беседовали с ней и Иркой. Я подарил Рут 3 свои старые монотипии.

Заезжал Ниссан Перец. У него родилась дочь.

Вечером я смотрел компьютерные фильмы в Музее Исраэль. Видел Моше и Хаю Кармилей, А. Бецалеля и др.

С Ниссаном Перецем и Рут Шепс пили кофе в Доме художника.

Ирке сегодня исполнился 31 год.

13 ноября. 4. Иерусалим. Читаю Бабеля и сильно разочаровался в нем, он стилист, но не более.

Нарисовал акриликом на фанерке – «Царь птиц».

14 ноября. 5. Иерусалим. Всем семейством у Ирки в магазине, а потом на рынке.

Я был у Дины Кастель в галерее «Дагуш», мы составили счет, и я получил работы Попова-Фрина. Продалось на 1000 лир 3 акварели, 2 вещи отдал я в дополнительную уплату.

15 ноября. 6. Иерусалим. Отвез свое «Еврейское путешествие» для Хайской выставки моря.

Познакомился в Доме художника с худ. Авиталем Гевой; он делает выставку – коровьи языки в формалине и воде; очень противное зрелище. Я позвал его к себе, но он сказал, что срочно уезжает сегодня.

Я позвал к себе худ. Цви Толковского, но он сказал, что занят.

Вечером приехала Мириам Бат-Иосеф; она хотела бы сделать выставку в Доме художника вместе со мной, но у меня нет достаточно работ. Ей очень-очень нравятся мои вещи. Смотрели телевизор, пили чай и виски.

Я почувствовал, что заболел гриппом.

16 ноября. Шб. Иерусалим. Я болею гриппом; из‐за этого не поехал в Тель-Авив на бар-мицву Ялона Шепса и рисовать панно.

Болел и читал весь день.

Вечером был Шмуэль Аккерман с братом. Пили чай, беседовали, слушали новости.

Заходил Миша Левин, обсуждали создание клуба и переезд магазина книг.

17 ноября. 1. Иерусалим. Нарисовал акриликом на фанерке «На берегу моря».

Златочка простужена; t°; Ирка лечила ее свечкой; Златка спала полдня.

Читал стихи Ирке; читал «Пушкина» Тынянова; читал книгу о технике живописи.

18 ноября. 2. Иерусалим. Нарисовал акриликом на фанерке: «Война. Осень». Вечером был Фима и что-то рассказывал до 2 ч. ночи.

19 ноября. 3. Иерусалим. Утром пришел В. Григорович, у него нет денег; я обещал ему похлопотать насчет стипендии или преподавания в кружке рисования. Пришла Ирка с работы. Приехал Аарон Априль, Ирка кормила его супом, и мы беседовали.

Бездействую, читаю стихи, прозу и о технике живописи.

20 ноября. 4. Иерусалим. Тель-Авив. Фима повез меня в Тель-Авив развешивать его выставку в галерее «Бинет». Давид и Роди Бинеты и я развесили работы. В кафе Фима познакомил меня с певцом Бородо.

Вернулись в Иерусалим. Дома: Ирка с еврейкой из Англии Тамарой Миллер (дочь издателей) и Портной с Михаль.

21 ноября. 5. Иерусалим. Тель-Авив. Яффо. Златку —> Портным, Яшку —> Кандам. Я с Иркой, Мириам Таль и 2-мя родственницами Фимы —> на выставку Фимы в Тель-Авив.

Вернисаж выставки Фимы. Люди.

После вернисажа – чай в богатом доме Билла Гросса, собирателя юдаики, Мириам Таль познакомила меня с коллекционером, богачом из Чикаго Германом Спертусом, и мы говорили по-русски.

Ирку и М. Таль повез в Иерусалим Давид Герштейн.

Я ночевал в Яффо у Ев. Ар.

22 ноября. 6. Яффо. Тель-Авив. Около 9–10 ч. утра начал рисовать панно на почте на площади Дизингоф. Рисовал до 2 ч. дня. Нарисовал грубо большой кистью все основные фигуры: женщину-птицу, рыб, зверя, дерево и растения. Рискую акриликом на дакте, покрытом красной пластиковой краской.

Был у Меира Визельтира. Познакомился у него с поэтом Иаиром Хорвицем и поэтом Узи Бахаром. Пили чай и беседовали.

Был у Михаэля и Михаль Арговых. Пили кофе, беседовали, смотрели новые работы Михаэля, ужинали.

С Арговыми были у Рафи Лави, и я познакомился с ним. Были люди и разговоры об искусстве. Лави довольно забавный и милый человек. Он показывал свои работы. Там же познакомился с Освальдо Ромбергом, оле из Аргентины, скульптор.

Ночевал в Яффо в кв. Ев. Ар.

23 ноября. Шб. Яффа. Тель-Авив. Гиватаим. Утром Ев. Ар. дала мне ящик продуктов и свой новый адрес у Соломона.

Я был у критика Цви Саса, пил чай и смотрел его коллекцию.

Был у Ури Штетнера: беседа, обед, просмотр принесенных мной папок, но Ури ничего не нашел для себя; я хотел совершить обмен.

Был у Дова и Жени Фейгиных; чай, беседы. Они очень милые люди.

Ночевал у Яши Александровича; беседовали с Яшей об инфляции.

24 ноября. 1. Гиватаим. Тель-Авив. Яффа. Завтрак у Александровичей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное