Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Мы с Иркой и детьми у Цви Нецера (+ его жена и сын). Беседовали, пили чай, дети получили подарки.

Мы заглянули к Рафи Лави, но он был занят с учениками.

Мы поехали к Волохам. Долго искали их (Кириат-Оно), нашли. Вовка стал большим и красивым. Гриша, Лора. Ужинали, предавались воспоминаниям.

Поздно ночью я повез свое семейство домой, в Иерусалим.

15 декабря. 1. Иерусалим. База Невей-Яков. Ирка утром на работе. Я отдал Златку и Яшку Мире Канд и вернулся на базу.

Уроки наводки пушки (днем и ночью). Лекция человека из военной разведки.

16 декабря. 2. База Невей-Яков. Учимся наводить пушку, заряжать пушку, слушать и отвечать на приказы и пр. Учеба у пушки.

17 декабря. 3. База Невей-Яков. Лекции о защите от химической атаки. Ученья у пушки, наводка, сборка, раздвижка. Учебные кинофильмы о противохимической обороне. Знакомство с пулеметом ФН. Вечером художественный фильм – детектив.

18 декабря. 4. База Невей-Яков. Дежурили с Жидовецким на кухне, т. к. мы иерусалимские. Все уехали осматривать Иерусалим. Я спал на солнышке перед казармами. После кухни – ученье у пушки.

Вечером я был отпущен домой. Дома Яшенька, Златка и Ирка занимается языком с Тамарой Миллер. Явился Портной с Михаль.

Я был на собрании квартирных жителей, это какое-то сборище идиотов. Говорил с Мириам Таль по телефону о всяких новостях.

19 декабря. 5. База Невей-Яков. Ученья с пушками. Казарменная жизнь. Разговоры и шутки с Песахом, Ильей, Ароном, Семеном и Абрамом и пр.

20 декабря. 6. База Невей-Яков. Иерусалим. Сержант Галли проверял наши знания. Мы мыли пушки. Я обругал сержанта на складе, и капитан Ави за это присудил меня, что если в течение 3 месяцев я попадусь опять, то получу 7 дней ареста.

Нас отпустили по домам. Дома я делал перестановки, соорудил стеллажи из патронных ящиков.

Вечер. Ирка, Яшенька, Златка и я. Играл с Яшенькой в шашки.

21 декабря. Шб. Иерусалим. Всем семейством в Доме художника на выставке скульптуры. Знакомые. Фима, М. Таль, А. Бецалель, Д. Ракия с женой, А. Мандель с женой, Сара Энгель – критик из «Маарива», Д. Озеранский и др.

Мы с детьми и Портные у Якова и Дворы Нехуштан. Кофе, разговоры об армии (Яков 2 года назад был командиром нашего полка), споры. Читал.

22 декабря. 1. Иерусалим. Яшенька ушел в школу, Златка – в садик, Ирка – в книжн. магазин.

Я читал и к 12 ч. поехал на базу в Невей-Яков – отпуск кончился.

Ученья у пушек. Наводка.

23 декабря. 2. База Невей-Яков. Иерусалим. Изучали пулемет ФН-3. Изучали телескопическую наводку. Учились наводить пушку на видимую цель.

Вечером – отпуск. Свое семейство я нашел у Портных.

24, 25, 26 декабря. 3, 4, 5. База Невей-Яков. Ученья у пушки. Курсантская жизнь. Практика и лекции.

Экзамены на пушкарей.

27 декабря. 6. База Невей-Яков. Иерусалим. Окончание экзаменов. Я сдал на артиллериста и наводчика и получил шестую степень.

Вечером – в отпуск – домой.

С Иркой и детьми были у Толи и Майи Якобсонов. У Якобсона тяжелая депрессия. Майя не очень приветлива.

С Иркой, детьми были у Аарона Априля. Пили чай, беседовали о состоянии дел в Союзе художника. У Аарона всегда симпатично.

По пути я забежал на минутку к Кармилям, дома только Хая.

28 декабря. Шб. Иерусалим. Утро началось приездом Моше и Менухи Гильбоа с Рэли, его женой и двумя детьми. Пили чай и беседовали, хотя в общем и целом говорить-то нам не о чем.

Пришел Нафтали Безем с Ханой. После ухода Гильбоа мы беседовали о моей статье «Моды в стране молока и меда». Нафтали считает, что перевод (М. Таль) плохой и вообще статью печатать не стоит, она не ясная и только запутывает и обругивает. Я не согласен, но у него свои соображения.

Был Моше Кармиль с оле из Дербента. Пили чай.

Приехал Дов Фейгин с Женей и с сыном Габи и его женой Лииной, все очень милые, теплые люди. Мы пили чай, беседовали, смотрели что-то из моего собрания.

29 декабря. 1. Иерусалим. База Невей-Яков. Долина Иордана около Иерихона. Я очень опоздал на базу, так перепутал, когда надо возвратиться.

Мы собрали все наше имущество, погрузили в грузовики, прицепили пушки и всей батареей поехали в «поле».

Мы остановились недалеко от Иерихона, на горке, поставили палатки, разгрузились. Вечером был общий костер, я был в карауле.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное