Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

3 декабря. 3. Иерусалим. Был у Мириам Таль с детьми; пили чай, беседовали, Мириам заполнила мне бланки и написала письмо в налоговое управление.

Был с Яшкой и Златкой у Ирки в книжном магазине.

Читал, смотрел телевизор, записывал новые вещи в коллекции.

4 декабря. 4. Иерусалим. Написал письма П. Тротье, Ф. Кинцлю, Л. Брожковой. Читал.

5 декабря. 5. Иерусалим. Отвез бумаги в налоговое управление. Был у Ирки в книжном магазине.

Был у Марка Шепса в музее, он погружен в жалкую ничтожную работу с бумажками, суетой, интригами.

Был у Авраама Офека, у него Иуда Авшалом. Дело с выставкой А. Гевы закручивается все дальше и вышло за рамки частного случая. Это борьба Фишеров, Шепсов против А. Офеков и Н. Беземов. Я не с теми, не с другими, т. е. первые слепо подражают Западу, а вторые и того хуже: провинциальные анахронисты.

Вечером я написал статью «Моды в стране молока и меда». Статья, по сути дела, против Фишера и политики Музея Исраэль.

6 декабря. 6. Иерусалим. Возил Ирку на фабрику печенья, отвез ее на работу. Крылом машины задел при реверсе другую машину и погнул никель на крыле, тот, что уже был погнут.

Редактировал и печатал вчерашнюю статью, я думаю, она произведет некоторый шум.

Были у нас арабы Валид Абу-Шакр, художник, и Махмуд Абу-Бакр, редактор телевидения. Пили чай и беседовали о разном.

7 декабря. Шб. Иерусалим. Был Миша Левин, обсуждали условия будущего магазина «Дар».

Вечером были С. Аккерман, М. Таль, Фима. Читали мою статью. Фима как сумасшедший с идефикс ругал израильские непорядки и не давал никому вымолвить слова.

8 декабря. 1. Иерусалим. Тель-Ашомер. База Невей-Яков. Утром поехал в Тель-Ашомер, там встретил многих знакомых по курсу. Нас на автобусе отвезли обратно в Иерусалим, на артиллерийскую танковую базу Невей-Яков, одели в военную форму, дали автоматы «Ромат», разделили на группы и отправили в казармы спать, ибо день уже и прошел. Отныне я курсант-артиллерист, на советской пушке Д-30 № 122.

9 декабря. 2. База Невей-Яков. Бад-4. Утром изучали автомат «Ромат».

Меня и Семена Жидовецкого послали на кухну Бад-4, откуда привозят нам пищу. Я чистил картошку, вареную свеклу, лук. Ясно, что от кухни надо отлынивать.

Прогулка с Семеном в окрестностях.

Возвращение на базу, первый раз у пушки. Лекция о полке артиллеристов.

Позвонил Ирке и сообщил, где я нахожусь.

10 декабря. 3. База Невей-Яков. Изучаем пушку под руководством сержанта Галли и майора Ави.

Я работаю номером 2 и прочие работы тоже. Наш экипаж: Семен Жидовецкий (инженер из Черновиц, оле хадаш); Абрам Шиндер (техник из-под Хайфы); Песах Шик (техник-строитель из-под Хайфы); Илья Сосна (инженер из Хайфы); Аарон Шиндлер (техник из-под Хайфы); Хорст Радкольн ? (полуавстриец, полуеврей из Вены); Иосиф Зисман (инженер из Румынии) – все новые, кроме Хорста (у него 2 паспорта). Живем и работаем дружно.

Изучаем наводку пушки.

Вечером долго беседовали перед сном. И вообще много беседуем и спорим, но в основном об израильской жизни.

11 декабря. 4. База Невей-Яков. Утром дождь, мы в казармах. Гимнастика и игры во дворе.

Изучение наводки у пушки. Изучение снаряда в помещении.

Вечером ханукальная беседа раввина – общее место, патетическая болтовня.

12 декабря. 5. База Невей-Яков. Изучаем наводку пушки днем и ночью.

Короткие перерывы в казармах, беседы и споры. У нас в комнате 10 человек.

13 декабря. 6. База Невей-Яков. Иерусалим. Уборка комнат, имущества, чистка ружей.

Чистка пушек и – по домам.

Я приехал к Ирке в магазин, она там с Мишей Левиным.

Мы с Иркой были в Доме художника. Встретили Аарона Априля и др. Смотрели выставку Аккермана, Стесина, Райхваргера, Петри, Шапиро, Бурджеляна, собранную Шепсом. Выставка красивая, но пустая. Аккермана работы – красивое рукоделие. Работы Яна Петри хороши, Стесин – автоматический сумасшедший, бесконечное повторение самого себя, Шапиро – надоедливая полупатология, Бурджелян – тоже какое-то скучное чистописание. У всех есть проблески, но не более. А если не по большому счету – очень мило.

Дома у нас живут Женька Вр.-Голубкин с Тамарой и Аськой.

Яшенька и Златочка, мои детки, были мне очень рады.

В 2 ч. ночи я вернулся на базу и в компании Жидовецкого, Альберта, индийца и румына караулили базу до 6 ч. утра.

14 декабря. Шб. База Невей-Яков. Иерусалим. Яффо. Тель-Авив. Кириат-Оно. Вернулся домой и лег спать.

Погрузил в «Марину» свое семейство, Женьку Вр.-Голубкина с Тамарой и Аськой и поехали в Яффо на новую квартиру Ев. Ар. у ее мужа Соломона.

Там были еще: директор банка и один идиот из Москвы (оле хадаш) – невыносимая скука и неуютность огромной, запущенной, как склад, квартиры. Обед. И мы уехали. Соломон горд своей женой-докторкой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное