Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

30, 31 декабря. 2, 3. Под Иерихоном. Первые выстрелы, первые громовые раскаты. Переезды с места на место, перестановки, ученья, тряска в грузовике. Вокруг нас божественные пейзажи, горы Танаха, рассветы, закаты, утра, ночи – потрясающая красота, и мы пылим своими пушками и стреляем там, где должны быть идиллия и курорты. Мы спим в палатках, ночью холодно, дежурим ночью по 1 часу каждый. Едим под открытым небом. 31-го числа ребята пили в палатке, но я не участвовал. Во-первых, я не пью, во-вторых, в борьбе с Абрашей я растянул мышцу в груди и мне больно делать физические усилия, плюс ноет непочиненный зуб. Но все же я сидел со всеми в теплой компании. Наступил новый календарный год – 1975‐й, и я его встретил, кто бы мог подумать, солдатом-артиллеристом.

1975

1 января. 4. Под Иерихоном. Сегодня мы стреляли прямой наводкой по стоящим танкам. Я вызвался дергать за курок. При прямой наводке дергают прямо за курок, стоя вплотную к пушке; и многие боялись с непривычки, ибо раздается страшный гром, грохот, огонь и дым. Я тоже опасался, но хотел иметь опыт. Стрелял 2 раза, но, к сожалению, оба раза наводка была неточной (не по нашей вине) и мы не попали в танк. Второй раз я забыл открыть рот, и в ушах моих зазвенело, и меня несколько оглушило, но я был очень доволен. Это наши последние стрельбы. Наша пушка стреляла 8 раз (я стрелял 3 раза, из них 2 раза от замка). Теперь я артиллерист, хотя еще и без военного опыта.

Мы вернулись в лагерь; вечером была общая вечеринка, мы немного выпили и пели песни и танцевали с ребятами, с сержантами и капитаном Ави.

Ночью – караул по 1 часу.

2 января. 5. Под Иерихоном. База Невей-Яков. Бейт-Заит. Мы встали до рассвета, собрали имущество, оружие, палатки и с первыми лучами выехали обратно в Невей-Яков.

По дороге в грузовиках кончился бензин, и мы застряли на подъездах к Иерусалиму. Мы гуляли в горах. Я зашел в палатку к бедуинам, и они угостили меня чаем, но я не мог с ними говорить, т. к. нет общего языка. Они очень грязные и нищие, настоящие бродяги.

Мы вернулись на базу, устраивались, сдавали пушки.

Я в числе 20 человек был послан разгружать снаряды на базу в Бейт-Заит.

Ночевали в Невей-Якове последнюю ночь.

3 января. 6. База Невей-Яков. Иерусалим. Сдавали оружие личное, одежду, одеяла и пр.

Получили по 135 лир каждый. Попрощались, и я уехал домой.

По пути был в Иркином магазине, видел Левина, но Ирки нет.

Заглянул в Дом художника.

Вернулся домой. Ирку с Златочкой встретил у дома. Так закончился 3-й месяц моего пребывания в армии.

Вечером с Иркой и Златкой у Миши Левина и Наташи пили чай и обсуждали создание фирмы.

Дети спали, а мы были у Цви и Мэри Феферов на вечеринке новогодней. Много публики, и все плясали, а нам с Иркой вроде как и делать нечего. Встретил Гарри Барона с женой и др.

4 января. Шб. Иерусалим. С Иркой и детьми на выставке Шмуэля Бар-Эвена у Норы. Выставка плохая.

Заехали к Цви Эйалю, но не застали дома.

Были у Мириам Бат-Иосеф. Пили чай, смотрели работы. (Есть красивые вещи, но в основном все, что Мириам делает, – скучно и пусто.)

С Иркой и детьми были у Григоровичей. (Там я встретил лупоглазое насекомое Изю Шамира из коммунистиков.) Там же был Арон Априль. Мы с Григоровичем смотрели его работы, он подарил мне пару своих рисунков.

С Григоровичами были у нас. Я привез Мириам Таль. Приехал Фима. Мы пили чай. Фима, как всегда, что-то без остановки рассказывал.

5 января. 1. Иерусалим. Я окончил читать роман М. Брода «Давид Реубени – князь иудейский».

Писал заметки по теории магического символизма.

Заходил Миша Левин с Наташей по поводу нашей фирмы.

6 января. 2. Иерусалим. Был у Якова Нехуштана относительно книжного магазина.

Был у Ирки в магазине, купил 4 книги.

Вечером: я, Ирка, Златка на выставке Лёвы Сыркина в ВИЦО. Работы очень плохие, атмосфера тухлая: олим, олим, олим. Много знакомых, в т. ч. М. Таль, Фима, Априль, Красный, Григорович, Калик, Ракия. Познакомили меня с В. Польским – он только приехал и герой дня.

7 января. 3. Иерусалим. Раскладывал по папкам художников.

Вечером у нас: Арон Априль и Фима. До 1 ч. ночи.

8 января. 4. Иерусалим. С Мишей Левиным были у Якова Нехуштана насчет нашего партнерства.

8 января. 5. Иерусалим. Был у нас Ян Райхваргер; беседовали о Вейсберге, выставке; обедали.

Читаю М. Пруста. Раскладываю вырезки.

10 января. 6. Иерусалим. У меня родилась идея издавать рукописную газету «Левиафан» на одном листе.

Разбирал вырезки. Читал Ирке стихи. Читал Яшке и Златке книжки.

11 января. Шб. Иерусалим. Утром с Иркой и Златкой на выставке Ури Лившица в Доме художника. Я беседовал с Ури и договорились встретиться.

Далее были у Фимы. Обедали у него.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное