Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Я зашел к Иошуа Нойштайну, болтал с его гостями, исполнил по его плану рисунок. Дома я отдыхал и спал.

Вечером мы с Иркой заглянули к Мириам Таль, у нее болит нога.

Были с Иркой на выставке Володи Вейсберга в Музее Исраэль (из собрания Я. Райхваргера). И также выставка там Мариса Бишофса, карикатуры. Встретили: Яна Райхваргера с женой, худ. Бурджеляна с женой, Раскина с женой. Сашу Бененсона, Нойштайна, Иону Фишера, Иуду Авшалом, Амалию Арбель из галереи «Лим» и др.

Яшка остался со Златочкой один и получил за это 5 лир.

22, 23, 24, 25, 26 января. 4, 5, 6, шб., 1. Иерусалим. Все эти дни лежал с высокой t° в гриппе. Ирка ухаживала за мной. Я спал и читал все эти дни.

Жена Меира Визельтира привезла книжку его стихов (для «Левиафана»).

Заходил Саша Аккерман, и мы говорили об искусстве.

Я читал Марселя Пруста, утомительного и нудного до отупения.

Я читал Р. Стивенсона, и тоже утомительно, т. к. пусто. Я читал Г. Гессе «Игра в бисер», и этот тоже запутывает мозги своей псевдоинтеллектуальностью. Но зато от фантастических повестей Казота и Бекфорда я получил удовлетворение.

27 января. 2. Иерусалим. Сегодня я встал после болезни. Привожу в порядок дела.

Мы с Иркой у Шимона Гилата. (Он поставил пломбу Ирке и безболезненно выдернул у меня зуб.) Встретили там Рут Магид, знакомую по Мевасарет Циону.

Читал «Двойник» Гофмана.

28 января. 3. Иерусалим. Передал Ниссану Перецу холст Вейсберга и портрет Кторовой для фото.

Отвез Ирку в ее магазин, смотрел книги, купил одну.

Купил треугольное стекло (125 лир).

Был у Ш. Гилата.

Вечером у нас: Фима, Шимон и Сара Гилат, художница Алима и подполковник, художник Адари из кибуца Ашдот-Яков. Пили кофий, смотрели мои работы, коллекцию. Я рассказывал о моск. худ. и себе.

29 января. 4. Иерусалим. Работаю над № 1 «Левиафана». Писал о В. Вейсберге.

Вечером с Мириам Таль выступали в «Русском обществе олим» в клубе Н. Штейнберга. Мириам читала статью, я отвечал на вопросы, Ирка сидела в зале. И в зале ок. 30 олим из России идиотического типа.

30 января. 5. Иерусалим. Закончил статью о Володе Вейсберге для «Левиафана».

Хирург у Шимона Гилата выдернул мне 3 зуба, зашил десну.

31 января. 6. Иерусалим. Были с Иркой на рынке, на фабрике печенья. Писал газету.

Вечером я слушал музыку и смотрел телефильм.

1 февраля. Шб. Иерусалим. Лес Бар-Гиора. Мой рот постепенно заживает.

С Иркой, Яшенькой и Златочкой поехали в лес по старой иерусалимской дороге. Гуляли у речки в горах, в лесу, искали грибы, перекусили, сидя на камешках. Безлюдье, покой, горный туман.

На обратном пути: заглянули к Ванд-Полякам и не застали, заехали к Моше и Хае Кармилям, пили чай, беседовали с их родственниками. Домой вернулись усталые и рано легли спать.

Позвонил Саша Арарий, развернул радужные картины близких событий.

2 февраля. 1. Иерусалим. Приводил в порядок свой архив.

Читал Андерсена и стихи Ирке.

3 февраля. 2. Иерусалим. Вечером у нас были: Авраам Кампф, советник Еврейского музея в Нью-Йорке, и Сюзан Тумаркин-Гутман, куратор этого музея. Они смотрели мои работы, но они им не понравились. Я показывал свою коллекцию, они предложили выставку московских художников у них в музее.

Офек устроил прием в честь гостей из Евр. музея. Были: Фима, Безем, Д. Герштейн, М. Чизик, М. Бат-Иосеф и прочие. Мы беседовали еще с Кампфом об искусстве, он пренебрежительно относится к Малевичу, и вообще видно, что этот идиот ничего ни в чем не понимает. И от таких кретинов зависят судьбы музеев.

4 февраля. 3. Иерусалим. Я отвез Ирку на работу в магазин, был у Шимона Гилата, и он снял у меня пару швов с десны. Был в Доме художника, беседовал с Иоси Гольдштейном, видел А. Келемника. Зашел к Лиси Файн в «Ньювик». Заглянул к Иоси Офеку в галерею «Ктана», познакомился там с фотографом Яковом Розенблатом.

Я был у полячки Веры Табарисской (знакомой Маши Поляк) и совершил с ней обмен. Я дал ей три своих рисунка и отгрузил от нее полную машину книг, но, увы, две трети или три четверти книг – макулатура, сов. издания. Но все же есть что-то из классики, и это оправдывает бизнес. Я привез это все домой и весь вечер разгружал.

Заходил В. Григорович, читал мой «Левиафан», беседовали за чаем.

5 февраля. 4. Иерусалим. Записывал и разбирал новые книги.

Был Саша Аккерман. Были Ванд-Поляки, переводили мне стихи Визельтира.

Звонил Меир Визельтир – сообщил, что нашел издателя для Холина.

Были Боб и Рут Магиды, наши знакомые по Мевасарет Циону.

Был Саша Арарий с подругой.

6 февраля. 5. Иерусалим. Я был: у Ирки в магазине «Дар», в Доме художника, у Шимона Гилата, в муниципалитете насчет налогов, с Иркой на рынке.

Разбирал новые книги. Читал и записывал.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное