Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Так, из-за ограниченности ресурсов, доводить до суда в конечном счете приходится только те дела, в которых имеется достаточно доказательств для обвинения. Если рассматривать каждое дело независимо от убедительности имеющихся доказательств, то это станет медвежьей услугой не только для налогоплательщиков, но и для других потерпевших, чьи более убедительные дела зависнут в перегруженной судебной системе. Кроме того, было бы попросту несправедливо по отношению к обвиняемым со стороны государства злоупотреблять своей властью и начинать спорные судебные разбирательства на основании ничтожных или совершенно не заслуживающих доверия доказательств, основываясь лишь на уверенности предполагаемого потерпевшего. Более того, интересы общественности требуют прекращения судебного преследования по определенным делам даже в случае наличия подкрепляющих доказательств – например, в некоторых душещипательных делах по факту эвтаназии либо делах, в которых судебное преследование было жестокостью из-за слишком слабого состояния обвиняемого. Все эти соображения в полной мере отображены в кодексе Королевской уголовной прокуратуры, о котором мы с вами уже говорили ранее, обсуждая критерии доведения дел до суда. Имеются ли реалистичные перспективы осуждения обвиняемого? Будет ли судебное разбирательство в интересах общественности, если учесть, помимо прочего, также интересы и пожелания потерпевшего? Интересы и пожелания, следует отметить, – это не синонимы. Различие отчетливо заметно в делах о бытовом насилии: прокуратура частенько доводит судебное преследование до конца, невзирая на все попытки потерпевшей, когда ее (а это чаще всего «ее») склонная к манипуляциям вторая половинка начинает дергать за ниточки, чтобы та забрала свое заявление. Защищая интересы этих беззащитных жертв постоянного домашнего насилия, прокуратуре порой требуется привлекать их к сотрудничеству со следствием, даже если те не выражают никакого интереса участвовать в судебных разбирательствах. Однако в других случаях – таких, как в деле Колина – сложно увидеть выполнение требований кодекса Королевской прокуратуры. «А что насчет нашей статистики?» – все звучит у меня в голове вот уже несколько лет подряд эта чуть ли не государственная тайна, ненароком раскрытая закоренелым бюрократом, загнанным в угол.

Потому мы видим – как в обычных делах, из которых состоит моя повседневная работа, так и в более громких, о которых пишут в газетах, – что прокуратура принимает свои решения с учетом также и третьего, не указанного в кодексе фактора: критерия интересов прокуратуры. Какой выбор упростит жизнь Королевской уголовной прокуратуре в свете резкой критики со стороны СМИ и централизованных плановых показателей? И хотя случаи вроде дела Колина не являются чем-то новым, особенно ярко влияние этого «чужеродного» фактора было продемонстрировано наблюдаемым в последнее время всплеском дел в отношении сексуального насилия, совершенного в прошлом. Нетрудно понять, как именно мы к этому пришли. Всерьез рассмотреть поступившие обвинения, тщательно их расследовать и начать судебное преследование в случае удовлетворения соответствующих критериев – вот основные обязательства прокуратуры перед общественностью. На протяжении двадцатого века, однако, эти обязательства, как мы видели, слишком часто не выполнялись. Пострадавшим – многим возможным жертвам самых чудовищных случаев сексуального насилия, выдвигавших обвинения против высокопоставленных публичных персон, – слишком часто отказывали в правосудии. Ситуация, очевидно, требовала срочного исправления. Одним из нововведений, преследующим эту цель, стало предоставляемое прокуратурой право потерпевшего требовать пересмотра обстоятельств его дела в случае, если было принято решение не выдвигать обвинения, либо приостановить уголовное преследование. Аналогичное право имеется у потерпевших и в отношении полиции, когда та принимает решение не передавать дело в прокуратуру. Очевидно, что это в интересах жертв преступлений. Будучи человеком, наиболее пострадавшим из-за решения не доводить дело до суда, потерпевший совершенно логично должен иметь право требовать повторного изучения дела другим юристом прокуратуры.

Пострадавшим, которые выдвигали обвинения против высокопоставленных персон, очень часто отказывали в правосудии.