Магический мир. Введение в историю магического мышления

И вот мы снова, после долгих блужданий, сталкиваемся с проблемой паранормальной магической реальности, с «реальностью магических способностей». Когда находящаяся под угрозой потусторонность присутствия находит спасение, к примеру, в институте овнешненной души, возникающее таким образом отношение обнаруживает те реальные связи, которые нам хочется назвать «объективными» в нашем, исторически обусловленном смысле: если nagual умирает, то умирает и его хозяин, и наоборот; хозяин nagual может руководить им на расстоянии и т. д. Когда посредством наведения и снятия порчи начинается настоящая борьба присутствий, колдун и в самом деле обретает способность причинять вред и убивать, а жертва и в самом деле спасается благодаря вмешательству более могущественного колдуна, который «снимает» порчу. Здесь также становятся реально эффективными действия, которые для нас в той мере, в какой мы сохраняем верность доминирующему характеру нашей цивилизации, не существуют (да и как они могли бы рассматриваться как существующие в цивилизации, образованной определенными и гарантированными присутствиями, для которой бытие-в-мире не представляет собой больше характерной культурной проблемы?). И еще: ищущее себя присутствие, «вот-бытие», стоящее на пороге решения, может читать мысли других на расстоянии, телепатически передавать содержание своих мыслей другим присутствиям или даже делать себя непосредственно присутствующим перед теми событиями, которые, с нашей культурной точки зрения, отделены друг от друга в пространстве, времени или как в пространстве, так и во времени. Это означает, что пространство и время в магическом мире могут быть включены в структуру человеческого решения в акте желательного для него отношения и в этом решении могут быть упразднены. Аналогичным образом потусторонность мира может быть спасена благодаря определенным паранормальным физическим силам: в какой мере это так на самом деле, мы покажем в свое время.

Однако паранормальная реальность не является, в собственном смысле слова, «позитивной» реальностью естественных наук, и нельзя говорить о реальных магических способностях в том же смысле, в котором мы «позитивно» определяем вот эту розу или вот эту собаку. Хотя подобные способности имеют дело с реальностью, которая доступна для всех и в определенных случаях может быть зарегистрирована при помощи приборов (например, сфотографирована), и хотя паранормальное действие производит в ходе вещей решающее изменение, все же всегда остается нечто неуловимое для нашей позитивности и наличной данности. Именно потому, что паранормальные события по определению еще включены в структуру человеческого решения, соотнесены с этим решением, несут на себе отпечаток мучительно функционирующей психики, пронизаны активно действующими смысловыми структурами, они и не являются еще в достаточной мере «независимыми», «брошенными напротив», «объективными», «данными». Речь, стало быть, идет об иной форме реальности, связанной с историческим и культурным порядком магии и чуждой характеру нашей цивилизации, для которой присутствие гарантировано в мире налично данных событий.