Магический мир. Введение в историю магического мышления

Когда утверждается, что миссионер Грубб, в абсолютном смысле и во всех отношениях, не крал тыкв, то происходит, при ближайшем рассмотрении, своего рода метафизическое преображение: Грубб, историческая форма его присутствия, его определенное чувство исторической реальности и, опосредованно, культурный порядок, который сформировал его именно таким человеком и именно так его определил, с характерной для него формой присутствия и тем миром, который делает себя присутствующим, отделяются от исторического движения и кристаллизируются в качестве абсолютного критерия, приложимого ко всем историческим эпохам и всем цивилизациям. В действительности есть два Грубба: один из них включен в историчность нашей культуры и, очевидным образом, не может совершать никаких действий в чужом сне, а другой вовлечен в магические взаимосвязи той цивилизации, у которой он в гостях, и он может даже украсть тыквы без своего ведома в «реальном» сне туземца. Третий Грубб, Грубб «в себе», абсолютно правильный и образцовый, существует лишь в тесных рамках полемической позиции, питаемой культурным тщеславием, которое исторический разум призван разоблачить. Высказывание «Грубб украл тыквы» имеет смысл только в границах нашей цивилизации или еще восточной цивилизации, сущностно близкой нашей, но оно теряет смысл, если мы расширяем наш историографический горизонт и включаем в него магическую эпоху. Оказывается, что в исторической методологии происходит изменение, аналогичное тому, которое происходит в методологии физической науки: принципы классической физики, прежде считавшиеся не подлежащими сомнению, теперь признаются действительными лишь применительно к макроскопическому миру. До тех пор, пока мы остаемся на полемической позиции, характерной для нашей ограниченной историографической позиции, апория миссионера Грубба – это также и наша апория. Но если мы, развивая и углубляя наше историческое сознание, включим в историческое движение присутствие и мир, делающий себя присутствующим, мы достигнем более высокой точки зрения и, преодолев полемическую установку, соприродную антимагическому характеру нашей цивилизации, воздадим должное Груббу и его обвинителю.

Выше мы выдвинули гипотезу, согласно которой, если бы миссионер Грубб смог дистанцироваться от собственного исторического уровня и достичь того уровня, в котором действовал его обвинитель, то он смог бы признать, что действительно своровал тыквы в чужом сне. В определенных условиях это «отступление» от исторического уровня западной цивилизации может действительно произойти. Но тогда начинают вступать в игру и получают признание магические формы реальности. К. Г. Юнг рассказывает следующий эпизод: