Магический мир. Введение в историю магического мышления

Однако проблема усугубляется и другими обстоятельствами. Даже если магические «претензии», как кажется, не сопровождаются появлением «паранормальной реальности», и все происходит так, как будто речь идет о простом обмане со стороны колдуна – и в этом случае не следует воспринимать эту ситуацию как намеренный обман. Помимо паранормальной реальности, есть еще реальность ngwel, в которой притязания мага вполне обоснованы. Помещенные в контекст реальности ngwel, наши объекты претерпевают тотальную трансформацию, приобретают совершенно иное значение и оказываются включены в отношения, для нас (но только для нас) несуществующие. Мы видим лишь общие координаты в высшей степени реального магического сна, и рассматриваем эти координаты так, как если бы они не были на самом деле частью контекста ngwel, и как если бы они по-прежнему оставались объектами и отношениями нашей собственной исторически определенной реальности. Расмуссен сообщает:

Однажды некий человек с воплями ворвался в хижину и не мог назвать причину своего крика… Тогда, будто бы влекомый непреодолимой силой, шаман Акорнак выскочил из хижины, не говоря ни слова, и пустился бежать по льду, пока не скрылся из виду. Был темный и непроглядный вечер. Акорнак оставался снаружи более получаса. Когда же он вернулся, все заметили, что изнанка его шубы была разорвана в клочья, а предплечья его и кисти рук залиты кровью. Сперва он тяжело дышал, а затем без сознания рухнул на пол. Все присутствующие в молчаливом восхищении смотрели на шамана, пока тот, внезапно придя в себя, не объяснил, что на одного ребенка напал злой дух, которого ему, Акорнаку, после напряженной схватки все-таки удалось победить. Рассказ шамана не вызывал ни тени сомнения у кого-либо из собравшихся, более того, никто не высказывал даже подозрения в том, что он мог вымазаться кровью тюленя, лежавшего неподалеку от дороги, где его туша лежала в заморозке после охоты. Никто не предполагал, что он мог сам разорвать свою одежду. Всем было совершенно очевидно, что он действительно боролся со злым духом и спас жизнь ребенка[299].

Вся сложность с тем, что допустить «искренность» Акорнака и обосновать ту убедительность, которой для всех свидетелей этой сцены обладали его слова, заключается в том, что нам недостает того измерения реальности, которое мы для простоты продолжим называть ngwel. Это измерение, в котором кровь тюленя, оставленного для заморозки после охоты, может превратиться в кровь шамана, пролитую в борьбе со «злым духом», а одежда, которую шаман порвал собственными руками, может превратиться в одежду, изорванную в схватке с духом. Представление об обмане возникает потому, что мы упорно абсолютизируем нашу исторически обусловленную форму реальности и соотносим притязания шамана Акорнака с этой формой. Однако притязания шамана Акорнака, как и любые магические притязания, должны сопоставляться с формами реальности, характерными для соответствующего им исторического и культурного мира.