Магический мир. Введение в историю магического мышления

Впрочем, некоторые авторы признают «искренность» магов и шаманов, но не отдают себе полного отчета в трудности стоящей перед ними проблемы. Говоря о селькнамах, Гузинде сообщает: «Я должен решительно отбросить мнение, согласно которому колдуны – это простые обманщики и шарлатаны, цель которых состоит в сознательном обмане публики при помощи трюков»[300]. И еще, говоря о ямана: «Было бы, разумеется, совершенно безосновательно и ошибочно представлять себе колдуна фокусником и шарлатаном»[301]. Расмуссен, хотя он и допускает, что иглуликский шаман Акорнак мог использовать «трюки» (trickery) с целью убедить публику в том, что он поддерживает связь с «духами», в то же время считает, каким бы странным это ни показалось, что Акорнак «оставался неизменно честным и искренним»[302]. Также и относительно другого иглуликского шамана, Уналека, тот же автор, принявший участие в сеансе, на котором можно было услышать «голоса» «духов», замечает: «Несмотря на примитивность происходящего, оно не было для меня лишено определенного интереса. Этот сеанс был одним из первых, на котором мне довелось поприсутствовать, и я не мог не удивляться тому впечатлению, которое это действо производило на самих эскимосов. Они в самом деле были зачарованы происходящим, будто бы ощущая дыхание некоей сверхъестественной силы в том жалком представлении, которое любой наблюдатель, наделенный критическим чувством, мог бы немедленно разоблачить. И тут я осознал, сколь велика вера этих людей в колдовские обряды, раз они верили в них с такой силой… Тот же старый шаман действительно верил в своего духа-помощника: он был просто обыкновенным чревовещателем, но шарлатанством его действия назвать было нельзя»[303].