Магизм как историческая эпоха принадлежит, следовательно, к физиологии духовной жизни, и в многообразии своих форм, во множестве своих проявлений он неизменно свидетельствует о достижении результата, драгоценного для истории человеческой цивилизации – гарантированного присутствия, предстоящего миру, твердо удерживающемуся в своих границах. В случае шизофрении присутствие, напротив, больше не определено и не гарантировано, каким ему следовало бы быть в исторической ситуации, в которой оно находится. Индивидуальная драма остается здесь исключительно частным делом, она не включается органически в состав культурной жизни и возникает в ситуации, когда исторический контекст, т. е. общепринятые традиции и действующие институты, недостаточно подготовлены для того, чтобы отозваться на нее и разрешить ее. В конечном счете, патологический момент шизофрении заключается в том векторе, в том направлении, который принимает драматическое движение: личность шизофреника распадается, а преграды на пути этого распада постепенно разрушаются. Присутствие падает с высоты того исторического уровня, который ей подобает de jure, и, несмотря на сопротивление и попытки воспротивиться этому падению, не имеет достаточных сил, чтобы остановить его и спастись. В магическом мире спасение осуществляется благодаря усилию, которое не является монадическим, т. е. оно не является уделом изолированного индивида, а совершается индивидом в той мере, в какой он участвует в культурной драме, имеющей публичный характер: при шизофрении же индивид, напротив, одинок или почти одинок в своей борьбе. Нить традиции оборвалась, помощь со стороны других людей и их опыт или вовсе отсутствуют, или бесполезны, так как не существует определенных магических институтов, а общепризнанная и господствующая форма культурной драмы не только не помогает, но и оказывается препятствием для спасения, т. к. чревата все новыми конфликтами. Именно потому, что формы спасения от риска, которые использует шизофреник – стереотипное поведение, ритуалы, амулеты, – остаются аутическими, изолированными, монадическими и антиисторическими, их оказывается недостаточно для спасения: распад прогрессирует в том направлении, которое, если пройти по этому пути до конца, в конце концов приводит к деменции.
Из сказанного следует, что при шизофрении все факторы риска оказываются более навязчивыми, более решающими, более радикальными, чем те, с которыми имеет дело представитель магического мира, так как здесь факторы спасения, в отличие от соответствующих магических факторов, обретают неподлинный, карикатурный характер как будто бы бесплодного усилия. Если при шизофрении велик риск каталептической пассивности, кататонического ступора, неконтролируемых импульсов, то в исторически существовавших формах магизма подобные явления были скорее редкими инцидентами. Центральной же фигурой была фигура обретающего спасение присутствия. И спасение это никогда не принимало карикатурного вида заблокированной воли, полного запрета на любые отношения с миром. Есть табуированные действия, но они изолированы и четко определены, есть табуированные объекты, но они также определены, табуированные лица, но они всем известны. Вместо ситофобии – пища, запретная или во всех, или в определенных обстоятельствах, или же ритуальные периоды воздержания от пищи; вместо мутацизма – слова, которые нельзя произносить никогда или в определенных обстоятельствах, или ритуальное молчание; вместо запора или задержки мочи – магическая скатофагия, магические обряды, связанные с испражнением, или другие, весьма сложные, связанные с телесными отверстиями. Душа, которая обращается в бегство, которую похищают или удерживают, восстанавливается посредством института alter ego или благодаря вмешательству духа-помощника, которого отыскивают и над которым обретают контроль во время медиумического транса, или посредством защитных мер от сглаза и порчи, производимых магом или шаманом, и т. д. Присутствие освобождается, уступает миру, пусть и с трепетом и в полной растерянности: его сотериологическая драма формирует цивилизацию, ту цивилизацию, которая ведет к появлению нас, современных людей.