Магический мир. Введение в историю магического мышления

В целом магическая драма, т. е. борьба «вот-бытия», подвергшегося атаке и угрожаемого, и спасение его от этой атаки и этой угрозы возникает в определенные критические моменты, когда присутствие призывается к чрезвычайному усилию. Иногда достаточно просто разрыва с привычным порядком, чтобы вовлечь присутствие в состязание, предполагающее обращение к магии. Отсюда «магическая неофобия», «магизм непривычного», необходимость компенсации за любое отступление от традиции. Коза, поедающая собственные экскременты, бык, бьющий хвостом о землю, первая встреча с белыми людьми или миссионерской сутаной, звон колокола на часовне в христианской миссии, цветение какого-либо растения не по сезону, плод, появляющийся не на конце стебля, а на его середине, изменение ландшафтных форм и т. д. представляют собой «чреватые риском» события, требующие восстанавливающего равновесия перераспределения[220]. Однако связь магического мира с определенными критическими для присутствия моментами становится явной и во многих других экзистенциальных ситуациях. Борьба «вот-бытия», подвергшегося атаке и угрожаемого, и спасение этого «вот-бытия» явно просматриваются, например, в истории призвания Увавнук (с. 57). Столкнувшись с неожиданным и устрашающим появлением метеора, остро реагирующая на потрясения Увавнук рискует потерять собственное «вот-бытие», однако спасение становится возможным тогда, когда метеор начинает восприниматься как «дух», завладевающий ею. Вместо неконтролируемой одержимости, вместо краха всякой определенности присутствия появляется «дух», воспринимаемый присутствием как инаковость, но как инаковость культурно значимая и действенная, которая является, когда ее зовут, и делает то, что шаманка просит ее сделать. Здесь так же, как и в случае с atai, процесс распада останавливается благодаря компромиссу, необходимому для того, чтобы не потерять душу (в магическом значении этого слова). Содержание, которому грозила опасность оказаться в изоляции, не быть интегрированным в синтетическую энергию присутствия, преобразуется в «духа-помощника», им овладевают и подчиняют его своему контролю.

Человек, принадлежащий к магическому миру, особенно подвержен опасности потерять устойчивость в своих одиноких блужданиях, ведь одиночество, усталость, вызванная длительным странствием, голод и жажда, внезапное появление опасных животных, неожиданные происшествия и т. д. могут подвергнуть суровому испытанию способность «вот-бытия» к сопротивлению. Душа легко бы «потерялась», если бы посредством культурного творчества и опираясь на заслуживающую доверия традицию присутствию не удалось воспрянуть после того, как оно низверглось в бездну небытия.