Магический мир. Введение в историю магического мышления

Приведем еще один аналогичный случай. Ямана идет через лес и, так сказать, забывает собственное «я» («Geht jemand träumerisch in sich selber versunken durch den Wald, und vergisst er sozusagen das eigene Ich»). Внезапно со всех сторон ему являются многочисленные духи в человеческом облике, но ростом ниже человека. Ямана засыпает, и видение становится отчетливее. Духи-карлики рассаживаются вокруг костра, греются и болтают между собой. Они дружелюбно обращаются к душе сновидца, а один из них изъявляет к ней особое благоволение. Все приглашают его присесть рядом с ними к костру; тот так и делает и прекрасно чувствует себя в этой компании. По прошествии определенного времени ямана просыпается – видение не уходит, и заставить его исчезнуть оказывается нелегко. Колдун, изъявивший особое благоволение к сновидцу, становится новым духом-помощником свежеиспеченного колдуна[222]. Гузинде рассказывает также о следующей форме «призвания» у ямана. Человек медленно бредет вдоль берега, словно затерянный в мире сновидений, не думая ни о чем определенном. Внезапно он погружается в полное образов видение – перед ним предстает длинная вереница животных: сельдей, китов, рыб-мечей, стервятников, бакланов и буревестников. Все они относятся к сновидцу по-дружески. Душа спящего входит в контакт с этими духами и испытывает от этого необыкновенное блаженство. Сон исчезает, человек просыпается и возвращается домой. Однако там он вновь погружается в сон и опять видит ту же сцену. В этом новом видении один из духов опять особенно благоволит к нему: он-то и становится его духом-помощником, а другие становятся его друзьями и покровителями[223].

В этих формах спонтанного призвания у ямана история опасности и спасения может быть схематически изображена следующим образом: а) процесс распада личности или под влиянием вызывающих эмоциональное потрясение событий, или вследствие интенсификации психической лабильности (из-за усталости, одиночества и т. п.); б) виде2ние, сплетающееся из традиционных мифологических и магических сюжетов (общение души с духами); в) постепенное овладение этим виде2нием с целью научиться воспроизводить его по своему желанию, прежде всего во сне; г) прояснение смысла виде2ния, заключающегося в том, что духи предлагают сновидцу стать магом; д) избрание духа-помощника и установление с ним регламентированных, культурно значимых и социально полезных отношений.

Благодаря этим моментам магической экзистенциальной драмы изначальная ситуация (вызывающая тревогу и страх распада присутствия) выправляется. Магический институт призвания, чувство избранничества, способность узнавания духов и управления ими посредством систематических усилий, наличие в традиции репертуара сюжетов и ситуаций, ритуалов и практик, которые помогают интерпретировать призвание, «вычитать», если можно так выразиться, из грозного хаоса космос культурно значимых форм – все это и в самом деле останавливает распад, имеет реальную сотериологическую эффективность. «Вот-бытие» выходит из конфликта, пребывая как единое во многом или как многое в едином, но так, что единое больше не утрачивается во многом, а многое повинуется единому.