Макото Синкай. Чувственные миры гениального японского аниматора

Ранний период творчества Синкая ознаменован четким взаимодействием с сакральным и техническим, последнее определяло воображаемый мир его фильмов, а первое – их тематику. Однако, начиная с «Ловцов», в подходе режиссера происходит переворот, если не сказать полный отход от прошлого. Уйдя в подполье, Синкай отказался от сэкай-кэя в пользу повествования, которое больше тяготело к великим фантастическим приключениям и было вдохновлено великими мифами, в основе своей религиозными. Находясь на перекрестке различных доктрин, фильм объединяет воображаемые миры со всех сторон света и смешивает известные тексты (Идзанаги и Идзанами) с почти надуманными эзотерическими теориями (Полая Земля) и объектами и существами из разных верований (Кецалькоатли). Сакральное становится одной из центральных тем фильма и его повествования в той же степени, что и режиссура, а техническое отходит на второй план, если не на задворки сюжета. Если не считать радио, которое Асуна использует для прослушивания любимой музыки Сюна, – и даже это зависит от клависа, который имеет мистическую природу, – нельзя сказать, что «Ловцы» переполнены технологичным. Есть оружие и вертолеты Архангелов, но их влияние на историю незначительно. Единственный предмет, который можно поставить на сторону техники, – это радиоприемник девушки, и, как и телефон в «Голосе», он делает возможным общение двух людей, принадлежащих разным мирам. Вернемся к тому, что мы говорили о фильме ранее. Именно религиозное, религиозные мифы играли аналогичную роль. Вспомните. Идзанами и Идзанаги. Универсальный миф о сошествии в ад. История, которая случилась с Морисаки и Асуной, а также почти всем человечеством. Как и радио, мифы связывают воедино, казалось бы, разные судьбы. Даже когда кино Синкая обретает новую форму, отходя от технического и погружаясь в сакральное, его послание остается неизменным. Конечно, здесь есть инверсия, которая в значительной степени влияет на образ фильма. Но в каком-то смысле он построен на обломках разрушенной башни из «За облаками». Как будто, потеряв веру в науку, Синкай обратился к мистике в поисках человеческих связей.

Однако такое прочтение верно лишь наполовину, поскольку, несмотря на то что «Ловцы» – синкретический фильм, его сюжет ведет примерно в те же пространства, что и предыдущие научно-фантастические работы режиссера: к небу и звездам. Просто способ добраться туда меняется, это уже не скрупулезные, просчитанные усилия, а в буквальном смысле прыжок веры в неизвестное и новое. Получается, использование сакрального в фильме не столь остро потому, что оно потребляет все подряд, не создает сильного заявления о конкретном типе веры. Это не синтоистский, не индуистский и даже не эзотерический фильм. Напротив, это детский фильм, но не в негативном смысле, когда этот термин воспринимается как признак простоты, а наоборот, фильм, который подходит к великим повествованиям с невинностью и видит в них нечто большее, чем доктрины, – обещания приключений. Сакральное – это еще не организованное или репрессивное измерение, не закон, по которому нужно жить, а скорее возможность расширить кругозор, по крайней мере для Асуны, Сина и Сюна. Пока трое юных героев фильма обнаруживают поводы для изумления в мистическом, взрослые во главе со старейшиной Агарты превращают эти поводы в то, за что грозит наказание. Такое противостояние напоминает нам кое о чем. В «За облаками» в руках Такуи и Хироки технология – это инструмент, который делает возможными любовь и исследования, но в руках взрослых она становится оружием, используемым для ведения войны, причины которой так и не названы и которая, более того, предполагает жертвоприношение девушки. Ни одна из сторон этой дихотомии не выглядит однозначной. Во-первых, Синкай использует их от фильма к фильму, и их представление не является идеально сбалансированным. Но главное, даже в рамках одного и того же произведения возвышенное и техническое имеют разную ценность в зависимости от персонажей и становятся положительными или отрицательными только с учетом того, как они используются. Поэтому неудивительно, что если «Ловцы» и знаменуют собой поворотный момент в карьере режиссера, то не потому, что он вдруг превратился в религиозного художника или глашатая мистики, – так же как раньше он никогда не был апостолом технологий. Просто в данном случае речь идет об осознании силы некоего религиозного воображения, наделенного той же мощью, что и научная фантастика, которую Синкай использует для своих историй, полных решимости соединиться с другими, какими бы средствами это ни было достигнуто.