«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

На конфеты уйдет минут пять. А может, и больше. Может, и не случится ничего. И в этот момент, вопреки всем законам физики, время растянулось. Я ехала и ехала, а стрелки стояли на месте. И в итоге я зашла в квартиру, когда дети еще сидели на полу и ели конфеты.

Мысленно я не просто уволила Татьяну, а написала самую плохую рекомендацию, разослала ее по всем агентствам, по всем детским садам и развесила на всех столбах от Калининграда до Владивостока. Я прокляла ее подруг и их привычку отмечать дни рождения. Я представила, что именно скажу, когда она придет к нам снова. И ничего из этого не сделала. Потому что я не знала, что с Гарри. Я не могла рисковать вот так вот. Завтра могло быть любым.

Поэтому я легла на пол и уставилась в потолок. Роза катала по мне паровоз, в вагончиках сидели зайцы. Они ехали по моему животу прямо на юг, к морю. Нина смотрела мультики, где непослушная Маша опять доставала Медведя. Я закрыла глаза и уснула. Наверное, это был последний раз, когда я могла никуда не торопиться.

<p>Глава 10. Приступ альтруизма</p>

В кино, когда герой оказывается в пробке, а ему срочно надо спасать мир, он всегда находит решение. Например, бросает машину и бежит вперед. Или с места, полицейским разворотом, пересекает две сплошные и гонит к цели. Или мчит по встречной, презрев штрафы и опасность. Я же сидела, запертая и заваленная снегом. Для меня фокусов со спасением из типичной московской пробки еще не придумали.

В соседней машине пятилетний малыш ел пюре из банки. Сквозь падающий снег я разглядела еще не позабытый дизайн «Агуши» с грушей и творогом. Мама малыша повернулась с водительского сидения и протянула влажные салфетки. Это было так уютно, словно они в маленьком домике посреди дороги.

Как же, наверное, тошно в больнице. Особенно если ты здоров, но у тебя никудышная мать. В палате девчонкам можно рассказывать что угодно, но важно одно: тебя не забрали. Так что ты будешь вечером есть котлету, а утром – кашу с комочками, потому что за весь день твоя мать не нашла возможности доехать.

– Надо просто продержаться этот день, – твердила я себе, а сама уже доставала телефон и искала там неподписанный номер этого противного и надменного врача.

Точно же задрот и зануда, по голосу ясно.

– Алло, Андрей Борисович, здравствуйте еще раз. Я вот подумала: а можно отправить Нину на такси домой? Ну, раз она здорова? Чего она будет в больнице ночевать? А я завтра заеду и все бумаги подпишу.

Пока Андрей Борисович молчал, вероятно, переваривая, я решила усилить эффект.

– Это же вообще не сложно, – уверенно сказала я. – Или пусть медсестра отведет ее.

– У нас так не принято, – сухо ответил доктор.

Ну конечно, если всякий раз еще не только детей лечить, но и заниматься их сопровождением, то никаких сил не хватит. Я его понимала. Сама бы от такого отказалась. Поэтому я усилила натиск:

– У меня еще второй ребенок и работа. Я не могу разорваться. И в итоге доеду только завтра в обед.

Нелепая, бессмысленная мать.

– Ну, это уж как вы сможете, – проговорил Андрей Борисович.

– Так почему вы не можете мне помочь? – сорвалась я. – Почему такие правила, что мать постоянно вынуждена оправдываться? А завтра по вашей милости ко мне придет опека, которая будет проверять, как я содержу детей. Потому что это вы написали, что у ребенка чуть ли не голодный обморок. И меня, как какую-то алкоголичку, будут проверять. Хорошо хоть, суп у меня есть! Суп – это же важно, да?! А может, вы спросите ребенка, почему это случилось? А? Или вы думаете, что я где-то гуляю и завтра буду: «Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей!»

Из соседней машины на меня смотрела мама малыша, того самого, с «Агушей» из уютного домика.

До разговора я открыла окно остудить голову и забыла его закрыть. И вот сейчас орала все это не только в ухо опешившему доктору, но и на всю улицу. Птицы на лету не падали, но мама в соседней машине понимающе мне кивала. А потом подняла руку, сжав кулак: Рот-Фронт! Враг не пройдет.

Я приободрилась. Что может быть лучше, чем поддержка неизвестного человека, когда все вокруг против тебя?

– Просто посадите ее в машину и отправьте на Можайское шоссе. Все. Это вообще не сложно, – на одном дыхании проговорила я.

Это было полное отчаяние. Как собака, загнанная в угол, рычит и лает, так я напала на неизвестного мне доктора.

– Вы меня слышите? – еще больше нажимала я. Хамить не хотелось, но от безысходности я не знала, что делать.

– Смените тон, – довольно резко оборвал меня доктор.

И я поняла, что ничего не вышло.

– Никакой машины я не вызову. И девочку одну не отправлю.

Да, он во всем был прав, этот доктор. Ну что ж – я попыталась.

– Я довезу ее. Я там живу.

– Спасибо вам большое! Вы меня так спасли! Господи, дай бог вам здоровья! – я залебезила еще хуже, чем хамила.

Одно хорошо: хватило ума не говорить, что я переведу ему денег за бензин. Хотя такая мысль у меня была.