Маргиналии средневекового искусства: эссе об истории и культуре

В «Житии Святого Дионисия» внимание сосредоточено на входах, мостах и воротах, где просят милостыню, и это согласуется с тем, что мы знаем о топографии бедности в Париже того периода. Концентрическое распределение богатства означало, что бедняки жались ближе к стенам, куда естественным образом стекались бродяги и те, кто только что прибыл из сельской местности. Важно помнить, что городские стены были для средневековых людей основным физическим и символическим барьером, определяющим юрисдикцию и контроль, а также исключающим нежелательных лиц, например прокаженных, изолированных в том или ином из почти пятидесяти лепрозориев, существовавших в Париже в XIV веке, большинство из которых располагалось у ворот или за ними. Многие бедняки жили вдоль городских стен у ворот Сен-Мартен (Святого Мартина) на правом берегу. Святой Мартин был римским всадником, который отдал половину своего плаща встреченному им нищему – что характерно, у ворот города Амьен, – а ведь он служил самой распространенной публичной эмблемой милосердия, оказываемого богатыми – теми, кто ехал на конях, – тем, кто шел босиком. На самом острове Сите, где, как указывает Геремек, «богатство соседствовало с величайшими лишениями» [168], существовало несколько бедных приходов. Подобно сегодняшним нищим в Лондоне или Нью-Йорке, средневековые просители милостыни бродили повсюду, на улицах, на мостах, на паперти в поисках монет, крошек пищи и убежища. Их появление в картине общества самого сердца средневекового Парижа в «Житии святого Дионисия» свидетельствует об их повсеместном распространении.

Но в начале XIV века традиционный взгляд на бедность стал вытесняться, поскольку голод и войны пополнили ряды неимущих. Церковники, увлеченные дебатами о «добровольной бедности» францисканцев, стали чаще настаивать на трудовой этике и утверждать, что «кто не работает, тот не ест». Нищий стал ассоциироваться с бродягой и преступником; подобно евреям и прокаженным, нищие становились объектом истерических обвинений, в том числе в отравлении колодцев, а также в том, что они похищают и калечат детей с целью получить побольше милостыни. «Житие святого Дионисия» было написано в самый разгар голода, инфляции и беспорядков, в период, предшествовавший черной смерти, но сопоставимый с нею в том, что касалось массового голода и нищеты; однако этот аспект незаметен в его ретроспективном идеальном видении достойного, ярко одетого нищего, живущего внутри и в то же время на краю городского общественного порядка.

Нищие также в большом количестве появляются на полях часословов, переписывавшихся в Париже и других крупных городах, где нищенство становилось все большей социальной проблемой (илл. 70–73). В часослове из процветающего торгового города Гента на боковых полях изображен хорошо одетый горожанин, который собирается предложить монету калеке, держащему в зубах чашу для подаяний (илл. 70). В той же книге нищий в шутовском колпаке несет на спине обезьяну вместо ребенка – свидетельство того, что людей смущали «инсценировки» или симуляции бедности [169]. Во многих случаях эти несчастные изображаются как варианты деформированных гротескных фигур и других причудливых тел, но вместо того чтобы иметь дополнительные части тела, они лишены их, и наиболее распространенным типом является безногая фигура, которая подтягивается, часто акробатически, вперед на своих культях с помощью маленьких деревянных приспособлений, используемых вместо костылей (илл. 71). Следует помнить, что в этот период болезнь считалась наказанием за грех или одержимостью дьяволом. Например, нечистоту прокаженных объясняли тем, что они были зачаты в воскресенье или во время менструации [170]. Неудивительно, что эти более реалистичные изображения человеческих страданий помещались на полях рядом с чудовищами и обезьянами, учитывая суровое отношение к неимущим в тот период, когда бедняков считали «более звероподобными, чем звери», чудовищными уродствами природы и «сделанными из испражнений дьявола» [171].

Илл. 70. Безногий нищий и горожанин с монетой. Часослов. Художественная галерея Уолтерса, Балтимор

Илл. 71. Нищий. Художественная галерея Уолтерса, Балтимор

Илл. 72. Герцог, Богоматерь и нищий. Малый часослов герцога Берри. Национальная библиотека, Париж

Илл. 73. Святой Людовик омывает ноги нищим. Часослов Жанны д’Эвре. Метрополитен-музей, Нью-Йорк