Математические игры с дурацкими рисунками: 75¼ простых, но требующих сообразительности игр, в которые можно играть где угодно

В 1950-е, когда «Тико» увлеклись такие знаменитости, как Хамфри Богарт и Мэрилин Монро, стало казаться, что безумные амбиции Скарна удовлетворены. Но расцвет длился недолго. Сегодня эта игра благополучно забыта, о ней знает лишь горстка опытных игроков (а теперь и вы). Она так и не отняла лавры у шахмат, как надеялся Скарн.

ПОЧЕМУ ЭТА ИГРА ВАЖНА?

Потому что комбинация вне контекста бессмысленна.

В старой присказке говорится о том, что пара обезьян, ударяя по клавишам пишущих машинок, будь у них вечность, напечатала бы полное собрание шекспировских пьес. Идея в том, что любой текст – и шедевр наподобие «Ромео и Джульетты», и барахло вроде «Жизни Тимона Афинского» – в конечном итоге всего лишь комбинация букв.

Есть лишь одна загвоздка: обезьяны не говорят по-английски. Для них «Быть или не быть» – такая же тарабарщина, как «йцукенг», «митьбю» или «избери президентом США ни демократа, ни республиканца». Для того чтобы комбинация букв обрела красоту и силу, ей нужен контекст, то есть взаимосвязь с другими комбинациями букв. Иначе это все равно что английская литература для обезьяны или обезьянья литература для англичанина. Кавардак в море хаоса.

Но вернемся к «Тико».

Скарн сам говорил, что «Тико» – Франкенштейн, скроенный из старых классических игр. «Иногда я даю "Тико" такое определение: комбинация крестиков-ноликов, шашек, шахмат и бинго, – писал он. – Начальные ходы напоминают мне крестики-нолики; ходы по диагонали – шашки; ходы вперед, назад и вбок – шахматы; выигрышная позиция – бинго».

Эта история напоминает мне стихотворение одного влюбленного сумасшедшего ученого:

Я подарил тебе монстра.Это не просто что-то вывернутое наизнанку.В нем склеены половина пониИ полторы обезьянки.Но вижу, ему ты не рада,Вот и слезы уже навернулись.Не ждал я такую засаду,Не думал, что так обмишурюсь.А разве не ты хотелаКогда-то купить обезьянку?Клялась, что обожаешь пони…Или тебя смущает,Что это в одном флаконе?

Если вы хотите создать новое, скомбинировав нечто хорошо известное, то должны понимать элементы, которые комбинируете. Не думаю, что Скарн понимал классические игры. Омар Хайям писал: «Я жизнь сравнил бы с шахматной игрой: то день, то ночь, а пешки – мы с тобой». Неужели он имел в виду: «Мы ходим вперед и едим по диагонали»? Помните, Скарн говорил о соперничестве между шахматами и шашками? По его словам, один из ключевых аргументов в пользу шахмат состоит в том, что в шахматах больше фигур. Вот так аргумент! Стало быть, чем больше фигур, тем лучше игра? Обезьяна с пишущей машинкой настучала бы аргумент получше часа за два, даже если прикрутить ее к пони.

Скарн часто хвастался, что в «Тико» возможны 1 081 575 игровых позиций. Как ни странно, это заниженная оценка: на самом деле вариантов в 70 раз больше[59], так что Скарна можно упрекнуть в преуменьшении (наверное, единственный раз в его жизни). Но конкуренты все равно затмевают «Тико» по этому параметру.

Взаимосвязь комбинаций гораздо важнее их количества. Какой контекст они создают друг для друга? В шахматах и шашках есть своя фабула. Всё начинается с исходной позиции, достигает зенита сложности, а затем доска пустеет и наступает кульминация: напряженный и головоломный эндшпиль. Бросив беглый взгляд на позицию, вы можете точно сказать, на каком этапе находится игра.

Но с «Тико» все иначе. Глядя на позицию, нельзя определить, сколько ходов уже сделано: пять, 50 или 500 000. «В шахматах и шашках есть ощущение поэтапного развития, – пишет Тимоти Джонсон, который помогал мне тестировать "Тико". – А в этой игре все иначе: два игрока перебирают бесконечные варианты одних и тех же позиций, пока один из них не добивается успеха».

В «Тико» у комбинаций нет истории. Им не хватает контекста.

Надо отдать Скарну должное: он заглянул в обширную, пугающую бездну настольных игр и составил краткий элегантный набор правил. Творческая работа. Но потом он объявил эту игру величайшей благодатью со времен появления пиццы и уикендов. И оказался жалок, словно обезьяна, стучащая на пишущей машинке, для которой «Гамлет» – просто очередная комбинация букв, кавардак в море хаоса, произведение обезьяньей литературы.

ВАРИАЦИИ И РОДСТВЕННЫЕ ИГРЫ

Ачи. Эта традиционная игра Ганы, нечто среднее между «Тико» и крестиками-ноликами. Вы поочередно расставляете фигуры на игровом поле размером 3 × 3 клеточки. Когда все фигуры расставлены, можно делать те же ходы, что и в «Тико». Побеждает тот, кто выстроил три фигуры в ряд.

Сплошные ферзи. Эту игру изобрел Эллиот Руделл, а публика узнала о ней благодаря компании Happy Puzzle. Она напоминает «Тико», но у нее есть четыре отличия:

1. У каждого игрока по шесть фишек, а не по четыре.