Таково наследие, доставшееся человечеству. Мы – обезьяны, спустившиеся с деревьев, чтобы поиграть в прятки. Мы – Питеры Пэны из отряда приматов, шимпанзе, которые так и не повзрослели. Мы играем, играем, играем, пока не перестанет биться сердце, но и тогда игра не прерывается: мы уступаем место новым поколениям.
Я позабыл почти всю школьную химию[98], но одно помню твердо: в металлах валентные электроны слабо связаны с ядрами атомов. «Электронный газ» – что-то вроде общего резервуара электрического заряда. И для меня это самый четкий образ того, как работают игры. Существует своего рода поток энергии, ток от руки к глазу, от игрока к игроку. Совместное предвидение дальнейшего хода игры создает нечто невыразимое, почти телепатическое.
«Квантовые карты» демонстрируют эту грубую телепатию приматов лучше, чем любая другая известная мне игра. Это общая фантазия, записанная одним пальцем. Подобно потоку электронов в металлах, она подчиняется правилам логики, но порождает искры и вспышки.
Вот почему учителя математики, в том числе и я, так высоко ценят игры. Дело не в том, что они развлекают (хотя это неоспоримо), иллюстрируют ключевые концепции (хотя для некоторых игр и это верно) или заполняют уроки перед каникулами, когда не время начинать изучение нового материала (хотя игры пару раз спасали мою шкуру). Дело в том, что слишком часто школьная математика требует рассуждений в одиночку, а играм нужны коллективные рассуждения. Так мы выкладываемся по полной. Электризуемся по полной. В полной мере становимся людьми.
Кроме того, разве это не прикольно давать своим пальцам такие названия, как «заблудшие звезды» и «бонбоньерки»?
Проигрышный ход. Я предпочитаю вариант игры, где парадоксы невозможны как ход ладьи по диагонали. Если ваш вопрос или ответ приводят к парадоксу, ничего страшного – другие игроки просто осадят вас. Но можете сыграть в более жесткую версию: если вы спровоцировали парадокс, то автоматически проигрываете и выбываете из игры до следующего раунда.
Играем дальше. Если вы собрали четыре карты одной масти, просто согните четыре пальца. Выигрывает тот, у кого согнуты все пальцы.
Слепой квартет. Я узнал об этой игре от Винсента ван дер Ноорта. Голландская разновидность «Квантовых карт» под названием «Квартет» характеризуется тем, что карты одной масти отличаются друг от друга. Например, вместо «У вас есть фрукты?» вы спрашиваете: «У вас есть банан?» (Другими фруктами могут быть яблоко, манго и киви.) Естественно, вы можете спрашивать про банан лишь в том случае, если у вас есть другой фрукт.
«Слепой квартет» расширяет этот принцип. Например, я могу начать с вопроса «Из музыкальных групп 1990-х у вас есть Chumbawamba?» Если вы отвечаете «Нет», это не исключает того, что у вас есть другие группы, скажем, Eve 6 или Third Eye Blind. Дополнительное развлечение – придумывать названия для отдельных карт. Однако будьте внимательны: если у вас есть группа 1990-х, а четыре карты этой масти уже названы, то ваша карта должна быть среди них.
Вначале мы познакомимся с парой умных слов. Вот два ключевых философских термина:
Проверим, насколько хорошо вы усвоили материал. Какое мышление формирует большинство игр?
Ответ – дедуктивное. Мы знаем правила игры в шахматы заранее, и наша стратегическая задача – применять их в новых ситуациях. Индуктивные игры, предполагающие выявление неизвестных правил, встречаются редко. Они особенные. И не просто особенные – это, по сути, маленькое захватывающее научное исследование, причем чертовски веселое.
Сколько игроков? От трех до пяти.
Что потребуется? Ручки или карандаши. Кроме того, для каждого раунда нужно игровое поле 8 × 8 клеток.
В чем цель? Выяснить скрытое правило расстановки чисел.
Какие правила?
1. В начале раунда один из игроков, законотворец, втайне от других придумывает правило расстановки чисел в клетках игрового поля. Кроме того, он может записать исходное число: ноль. (Записывать ноль необязательно; однако это необходимо, если ваше правило учитывает, где стоит предыдущее число.)
2. Другие игроки по очереди указывают карандашом на ту или иную клетку и спрашивают законотворца: «Могу ли я поставить число здесь?» Если законотворец говорит «Да», они записывают следующее число (на единицу больше предыдущего: один, два, три и так далее). Если «Нет», то ничего не записывают.