Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

В промесмеристских памфлетах Месмер представал беззаветно преданным своему делу человеком, прибывшим в Париж, чтобы явить миру свое открытие и тем избавить человечество от страданий, но по наивности обратившимся за поддержкой к главным научным и образовательным институтам Франции (каждый из которых – будь то Академия наук, Королевское медицинское общество, медицинский факультет Парижского университета или сливки академического истеблишмента в лице членов королевской комиссии по исследованию месмеризма – не только отнесся к его доктрине с нескрываемым пренебрежением, но и принимал деятельное участие в ее травле). Месмер предлагал им подвергнуть свой метод проверке, предлагал докторам традиционной школы открыто посостязаться с ним в эффективности лечения пациентов, но все эти предложения пропали втуне, что лишний раз свидетельствовало об абсолютной непримиримости его гонителей. Учение Месмера угрожало благополучию профессионального сообщества медиков, которое не преминуло объединиться с другими заинтересованными сторонами в бескомпромиссной борьбе с общей угрозой. Это заставило Месмера отвернуться от академического истеблишмента и обратиться к непрофессионалам: «Общественность – вот кому адресую я свой призыв». Данный призыв, в той или иной форме содержавшийся в многочисленных памфлетах, вызывал у правительства серьезное беспокойство, причем не без оснований, ведь месмеристские сочинения постепенно приобретали все более явственную политическую окраску. В глазах их авторов привилегированные учреждения при поддержке правительства всеми силами старались подавить движение, единственной целью которого было облегчить страдания простых людей. К примеру, в 1784 году известный своими радикальными взглядами генеральный адвокат парламента Гренобля Антуан Серван разразился гневной речью в адрес докторов, во многом сходной по тональности с его нашумевшей «Апологией Бастилии» («Apologie de la Bastille»): «[Вы] неустанно трудитесь во укрепление абсолютнейшей из всех мыслимых деспотий… вы всецело властвуете над несчастными пациентами из простого люда». В свою очередь Бриссо, грудью вставая на защиту месмеризма, набрасывался на академиков: «В сотый раз повторяю вам: на словах восставая против деспотии, сами вы меж тем превратились в ее наипрочнейшую опору: вы сами и есть отвратительнейшая из всех деспотий». Упуская из виду тот факт, что их лидер отнюдь не гнушался иметь дело с тем же Морепа, некоторые месмеристы указывали на зловещий сговор между академиями и правительством, составленный, по их мнению, с целью сохранения устоявшегося порядка вещей. В то же время Бергасс, будучи факультетским доктором, требовал от правительства не допустить реформирования медицины, поскольку, по его словам, «в качестве постоянного цивилизующего средства важно поддерживать [среди простолюдинов] веру в предрассудки, дабы они продолжали относиться к медицине с уважением… Сообщество докторов – это политический орган, и его судьба неразрывно связана с судьбой государства… Следовательно, для сохранения общественного строя нам совершенно необходимы болезни, лекарства и законы, ибо, полагаю, распространители болезней и лекарств оказывают на жизненный уклад нации влияние ничуть не меньшее, чем служители и стражи закона». Другой адепт месмеризма утверждал, что защита интересов медицинского факультета и Королевского медицинского общества превратилась в «политику государства, пекущегося о сохранении сих учреждений в неизменном виде». В подтверждение своей точки зрения он сообщал, что правительство напечатало и распространило 12 000 экземпляров отчета комиссии по месмеризму, что оно всячески потворствует широкому хождению перепечаток антимесмеристских научных заключений, одновременно препятствуя публикации трудов, представляющих месмеризм в выгодном свете, а также что с его подачи был опубликован объемный (и тоже содержащий нападки на месмеризм) трактат авторства Туре – главного недоброжелателя Месмера из числа членов Королевского медицинского общества. Последователи Месмера полагали, что после выхода отчета королевской комиссии со стороны властей последует следующий шаг в виде эдикта, ставящего животный магнетизм вне закона. Сам же Месмер приготовился бежать в Англию, как это в свое время сделали Линге и Рейналь, спасаясь от королевского указа об их заточении без суда и следствия по «приказному письму» (lettre de cachet)50.