Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

В этот критический для дальнейшей судьбы месмеристского движения момент д’Эпремениль попросил Бергасса составить петицию в Парижский парламент от имени Месмера. Во исполнение его просьбы Бергасс обвинил составителей отчета о месмеризме в попрании основ морали, справедливости и нарушении «первейших принципов действия естественного закона». Он призвал Парламент восстать против чинимого комиссией беззакония и взять месмеризм под свою защиту. Бергасс требовал, чтобы Парламент выделил средства на созыв беспристрастной комиссии по изучению месмеризма и призывал парламентариев «избавиться от сей порочной науки, сего старейшего из всех существующих во вселенной предубеждений, от тиранической медицины, что завладевает человеком с самой колыбели и затем всю жизнь держит его в путах предрассудков сродни религиозным». Парламент поддержал петицию и назначил созыв такой комиссии на 6 сентября 1784 года. Но в конечном счете комиссия так и не приступила к работе из‐за всевозможных проволочек. Попытка заменить ее новой комиссией также, судя по всему, успехом не увенчалась. Тем не менее петиция достигла своей главной цели: как писал сам Бергасс год спустя, она заставила правительство «вспомнить о привычной для него осторожности и осмотрительности, благодаря чему месмеризм и его основоположник избавились от угрозы преследований со стороны властей»51.

По приведенной ниже выдержке из рукописных мемуаров Жана-Пьера Ленуара, занимавшего в то время пост генерал-лейтенанта парижской полиции, можно судить как о степени серьезности угрозы месмеристскому движению со стороны правительства, так и о значимости той роли, которую сыграл Парламент в ее отведении: «В 1780 году в Париж пришла мода на месмеризм. Эта древняя практика сразу же начала вызывать беспокойство у полиции… из‐за ее влияния на нравы… Пока был жив г-н де Морепа, правительство взирало на нее с полным безразличием, однако спустя некоторое время после его смерти [в 1781 году] в полицию стали поступать анонимные записки, в которых сообщалось, что на собраниях месмеристов то и дело слышатся бунтарские речи, направленные против религии и правительства. Затем, ознакомившись с составленным на сей счет полицейским рапортом, один из королевских министров предложил выдворить этого иностранца Месмера за пределы королевства… Другие министры придерживались иного мнения, которое было воспринято королем куда благосклоннее, а именно, что сначала необходимо искоренить все секты и сборища противозаконного, безнравственного и безбожного толка внутри самого Парламента. Мне велели обратиться с этим делом к генеральному прокурору. Тот же сообщил мне, что стоит ему направить иск против месмеристских собраний в Большую палату, как его тут же передадут на рассмотрение парламентским ассамблеям, в которых заседает немало поборников и защитников месмеризма. Посему судебное преследование так и не было начато». Таким образом, Парламент спас месмеристское движение в момент наибольшей опасности, пусть в дальнейшем он и не принимал сколько-нибудь деятельного участия в его распространении (чего, впрочем, не желал и не ждал от него и сам Бергасс)52.

Неудивительно, что выраженная Парламентом позиция была встречена месмеристами с восторгом. Хотя точное число симпатизировавших месмеризму парламентариев доподлинно не известно, Лагарп отмечал, что таковых было не меньше половины. Его оценка кажется заслуживающей доверия, в особенности при учете того, что он и сам нередко посещал месмерические сеансы. Конечно, Парламент вовсе не был революционным органом, и оказанная им поддержка не помещала месмеризм в разряд радикальных движений. И все же для последователей Месмера эта поддержка стала единственной реальной силой, противодействовавшей давлению со стороны властей, ведь к 1785 году большинство из них уже воспринимали правительство как воплощенное зло, стремящееся любыми средствами искоренить месмеризм – уникальное для своего времени истинно гуманистическое, как они считали, движение. Три года спустя группе Корнманна представилась возможность выразить всю ненависть к правительству и одновременно – всю признательность Парламенту, организовав народную поддержку парламентской оппозиции, когда та выступила против программ, предложенных министерствами Калонна и Бриенна, и за созыв Генеральных штатов. При этом характерно, что окончательно оформившийся к 1787–1788 годам союз между экстремистски настроенными парламентскими советниками вроде Дюпора и д’Эпремениля и памфлетистами-радикалами вроде Бриссо и Карра зарождался именно у магнетических ванн53.