Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Сам Бергасс на протяжении первых девяти месяцев 1789 года был занят делами сугубо земными. Он принимал участие в руководстве фракцией, которая пыталась сделать Францию конституционной монархией. Впрочем, как только маятник Революции качнулся влево, он удалился в царство духа в сопровождении герцогини де Бурбон, единственной представительницы этого семейства (за понятным исключением ее брата Филиппа Эгалите, бывшего герцога Орлеанского), кто принял Революцию. Кроме того, герцогиня транслировала миру видения двух дам, самых примечательных мистиков из всех, кого породила Революция, – Сюзетты Лабрусс и Катрин Тео. Революция с избытком снабдила мадемуазель Лабрусс материалом для апокалиптических пророчеств и пафосных речей, направленных против аристократии и духовенства. Герцогиня публиковала их в «Journal Prophetique», издателем которого был Пьер Понтар, авантюрист, благодаря которому Сюзетта начала свою публичную карьеру и который следил за тем, чтобы ее пророчества не отклонялись от якобинской линии. Сюзетта была провозвестницей экстремистской политической версии месмеризма, но и медицинской миссией не пренебрегала. Она совершила несколько месмеристских исцелений и прекратила пользовать пациентов, только повинуясь своим видениям, которые повелели ей совершить пешее паломничество в Рим. Там она собиралась обратить в «истинную веру» самого папу, но в конечном счете угодила в тюрьму как сумасшедшая. Катрин Тео, «Матерь Божья», до Революции находилась там же в силу тех же причин. Выйдя в 1789 году на свободу в возрасте 83 лет, она объявила, что родит Бога и тем самым начнет Апокалипсис. Она была ключевой фигурой на мистических радениях в доме некой вдовы Годфруа и вскоре тоже стала пешкой в руках политических интриганов. Некие агенты Комитета общественной безопасности, судя по всему, попытались низложить Робеспьера весной 1794 года, надиктовав Катрин письмо, в котором она благодарила Робеспьера за то, что он почтил ее сына культом Высшего Существа и тем самым исполнил свою миссию, предначертанную пророком Иезекиилем. Заговор, целью которого, судя по всему, была дискредитация Робеспьера, якобы имевшего мессианские амбиции, сам Неподкупный учуял заблаговременно, однако сам этот инцидент помог вбить клин между ним и его коллегами по Комитету общественной безопасности, тем самым подготовив его падение. Сейчас трудно сказать, в какой именно форме месмеризм присутствовал на сеансах Катрин Тео, но какие-то его элементы там явно имели место, поскольку в дело были вовлечены мистики-месмеристы из окружения герцогини де Бурбон. Судя по всему, герцогиня стала последовательницей Катрин под влиянием Дома Жерле, бывшего священника, который поднял на щит дело «Матери Божьей» после того, как Сюзетту Лабрусс у него перехватил Пьер Понтар. Магдалена Швейцер, верная месмеристка и подруга герцогини, писала позже, что та сделалась горячей поклонницей Катрин; а Бергасс был арестован и едва не угодил на гильотину именно из‐за связей с мистическим кружком герцогини77.

Революция обозначила перелом в отношении Бриссо к месмеризму – столь же резкий, как и тот, что произошел в его судьбе; по большому счету, первое может быть связано со вторым. Очень может статься, что Бриссо обратился против месмеризма просто потому, что теперь, когда он достиг власти и высокого статуса – то есть именно того, в чем ему было отказано до Революции, – он ни в чем подобном более не нуждался. Само его обращение в месмеризм в 1785 году было вдохновлено желанием заявить о себе. К 1790‐му он уже был в эпицентре событий; будучи редактором «Patriote françois», он просто обязан был приглядывать за разного рода подозрительными движениями, не вписывавшимися в новую революционную ортодоксальность. И вот в середине 1790‐х, войдя в парижский муниципальный Следственный комитет, он заявляет об опасности, исходящей от «контрреволюции сомнамбул». Он докладывает, что некие двое мужчин пытались передать королю реакционную программу при посредстве месмерического флюида. Послание им передала мадам Томассен, сомнамбулистка со связями в аристократических кругах, которая, в свою очередь, получила его от Девы Марии; после чего они попытались месмерическим способом «отпечатать» это послание в разуме короля в Сен-Клу, где и были арестованы – к полному своему удивлению, поскольку были уверены в том, что невидимы.