Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Во время другого сеанса мадам Томассен надиктовала руководство по созданию контрреволюционного заговора, в который были вовлечены английский и испанский военные флоты, герцог Орлеанский, Мирабо, герцог де Лианкур, а также Александр и Шарль Ламеты. Эта коалиция, согласно предсказанию Нострадамуса, должна была положить начало Апокалипсису, поскольку «политическая революция во Франции есть всего лишь затравка ко всеобщей религиозной, моральной и политической революции, которая охватит весь мир». Бриссо счел подобные «опасные идеи, очень напоминающие контрреволюцию», достаточно серьезной угрозой, чтобы перейти к решительным действиям. Его собственный опыт, связанный с сомнамбулизмом, вполне мог заставить его всерьез опасаться этакого фельянского Страшного суда, но сам его тон заставляет предполагать страхи скорее политичсекого, чем мистического порядка. Месмеристский иллюминизм он высмеивал точно так же, как это делали до Революции противники этого течения – чем страшно его раздражали. Теперь же Бриссо писал так, как будто поменялся местами с Баррюэлем: «Секты иллюминистов множатся вместо того, чтобы сойти на нет; не есть ли это следствие нынешней политической ситуации во Франции, которая подталкивает в объятия мистических доктрин людей, которым не нравятся новые порядки и которые надеются найти в них средство разрушения [этих новых порядков]?»78

Финальную точку в истории политических посланий, переданных во время Революции посредством месмерического флюида, поставил сумасшедший ирландец по имени Джеймс Тилли Мэтьюз. В 1794 году британское правительство флюидическим способом прислало ему в Париж предложение о заключении мира с Францией. Какое-то время этот проект даже рассматривался Комитетом общественной безопасности всерьез, но в конечном счете комитет принял решение отправить медиума в тюрьму – впрочем, по подозрению в симпатиях к Дантону, а не в подделке верительных грамот79.

Месмеризм оказывал куда более существенное, хотя и не столь очевидное влияние на Революцию через Социальный кружок – группу мистически настроенных революционеров, собиравшихся учредить Всемирную конфедерацию друзей Истины с масонским принципом организации. Идеология Социального кружка восходит к тому направлению в оккультизме, чьим самым ярким представителем был Николя Ретиф де ла Бретонн, романист, получивший прозвище Руссо из сточной канавы (Rousseau du ruisseau). Барочное воображение Ретифа произвело на свет космологию, населенную живыми планетами, которые производили жизнь путем совокупления между собой; пифагорейских духов, эволюционировавших с каждым новым воплощением, восходя по иерархии минеральных, растительных и животных форм к миру существ, населяющих бесчисленные миры в бесчисленных солнечных системах, а также пантеистического Бога, который беспрерывно путем кристаллизации создавал новые миры, а затем разрушал, позволяя солнцам поглощать их, – Бога, который был мозгом вселенского «Великого Животного». Этот анималистский сексуализированный космос Ретиф смазал «интеллектуальным флюидом», который, подобно флюиду месмерическому, выступал в роли посредника между Богом и внутренним чувством человека: «Бог есть материальный и мыслящий мозг единого огромного животного, которое есть Всё, чья мысль представляет собой действенный флюид, подобный свету, но значительно менее плотный, не затрагивающий ни единого из наших внешних чувств, но воздействующий только на чувство внутреннее». Ретиф утверждал, что все эти теории были сообщены ему непосредственно Природой, а не Месмером или кем-либо другим, и делал исключение разве что для Мирабо, чей трактат о «высшей физике» (ныне, вероятнее всего, утраченный), основанный на сходных позициях, Ретиф пересказал в своей «Философии господина Николя» («La Philosophie de Monsieur Nicolas»)80.