Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Вне зависимости от конкретных истоков идеи Ретифа и прочих склонявшихся к месмеризму авторов регулярно появлялись на страницах «La Bouche de fer», печатного органа Социального кружка, где редактором был друг Ретифа – Николя де Бонвиль. Подписчики могли почитать там о живых планетах, о переселении душ, о первоначальном языке и первичной религии и, конечно, о вселенской гармонии. Они должны были принять к сведению, что в намерения Социального кружка входило «распространение хотя бы самых основ, на которых зиждется та божественная гармония, что приведет к согласию между Природой и Обществом». Бонвиль упорно настаивал на взаимосвязи, существующей между физическим и моральным законами, и на том, что его научные метафоры следует понимать буквально. Вот весьма красноречивый курсив в его описании фундаментальных принципов мироустройства: «Их скрытая, фундаментальная движущая сила покажет вам, что чистое и свободное слово, пылающий образ истины, сможет воспламенить своим активным жаром все сущее, магнетизировать силой гравитации, электрифицировать тонкие проводники, организовать людей, народы и вселенную». Подобного рода оккультными идеями одновременно естественнонаучного и политического рода насквозь пропитано все, что выходило из-под пера Бонвиля как в стихах, так и в прозе. Он много и охотно заимствовал из псевдонаучных теорий 1780‐х годов и многим был обязан месмеризму. На Месмера он ссылался редко, но использовал Социальный кружок для пропаганды трудов Карра, написанных с позиций, очень близких к его собственным; Лагарп уверенно связывал его с мартинистами и сомнамбулистами. У него прослеживается даже сугубо месмеристская убежденность в том, что зеркала и музыка усиливают воздействие флюида на внутренне чувство человека. О человеке он говорил как об «одушевленном зеркале природы» (miroir animé de la nature) и описывал состояние мистической озаренности в манере, живо напоминающей манеру Бергасса: «Что есть волшебная арфа в руках природного Божества, чьи пронизывающие всю вселенную аккорды, взывающие к каждому сердцу, из раза в раз связывают сердца между собой? Это Истина. Все народы внемлют малейшим звукам, срывающимся с ее струн, все на свете впитывает божественное действие вселенской гармонии»81.

Политические воззрения Бонвиля и аббата Клода Фоше, вместе с которым он основал Социальный кружок, восходят к таким известным авторам, как Руссо и Мабли, но одновременно перекликаются и с идеализированными представлениями Карра и Кура де Жебелена об изначальном «естественном» обществе. Бонвиль и Фоше проповедовали коммунизм первых христиан и первобытных людей (коих полагали существами, наделенными естественной тягой к общественной жизни, как это делал ранее Бергасс, полемизируя с Руссо). Они требовали перераспределения собственности путем принятия земельных законов и строгих ограничений на права наследования. Сам Ретиф опубликовал настоящий коммунистический манифест в «Философии господина Николя» и, видимо, печатал статьи, ориентированные на Социальный кружок, но, скорее всего, достаточно редко выходил за рамки своей скромной роли: он был сторонним наблюдателем революционных событий, пусть даже время от времени и позволял себе возмущаться. Но Бонвиль и Фоше придерживались крайних прокордельерских и антиякобинских позиций; на первых заседаниях Социального кружка они проповедовали свои мистико-политические доктрины перед аудиторией в несколько тысяч человек, включая Бриссо, Томаса Пейна, Кондорсе, Сийеса, Демулена, мадам Ролан и прочих предводителей Революции. Во время кризиса 1791 года Социальный кружок распался, а его руководители в течение следующих нескольких месяцев четко обозначили свои симпатии к жирондистам. Бонвиль сотрудничал с Бриссо, Клавьером и Кондорсе в жирондистской газете «Chronique du mois», а Фоше отправился на гильотину 31 октября 1793 года вместе с девятнадцатью другими лидерами жирондистов82.