Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Суть здесь не в том, что Дюпон был крипто-месмеристом, но в том, что он скрывался и ждал, что его в любой момент выволокут из обсерватории и отправят на гильотину, а потому писал свою «Философию вселенной» как предсмертное кредо, своего рода завещание друзьям и детям. Он считал, что этот текст надлежало писать с учетом новейших достижений науки, но что от вольтеровских побед над суеверием отказываться не стоит; при этом следовало найти в этой работе место для чего-то большего, чем холодное научное знание и рационализм Старого режима. Он должен был объяснить кровопролитие последних лет и сам Террор, который постоянно вторгался в процесс написания книги, пускай хотя бы предположением, что Бог есть власть: либо склонная ко злу, либо бессильная. Террор проник в святилище науки, где прятался Дюпон, и поставил его лицом к лицу с величайшей проблемой философов XVIII века – потребностью в теодицее. Кондорсе, столкнувшись с тем же вопросом, удовлетворил эту потребность, позиционировав существование «прогресса» – силы, которая в неопределенном «грядущем» непременно одержит победу над «суеверием». Дюпон также вызвал к жизни два противоборствующих начала – «Оромазиса», благого духа, и «Аримана», низшего демона смерти; но он не скрывал того, что пишет поэму и что духи, как высшие, так и низшие, суть незримые гении, которые, может статься, обладают властью выхватить тебя из-под ножа гильотины – а может быть, и нет. На былую веру в неотвратимую поступь Разума он опираться более не мог; он обратился к спиритуализму и поэтому мог позволить себе презреть Робеспьера и Дантона. «Такова, друзья, моя Вера, – писал он 10 июня 1793 года, – и я не позволю тиранам унижать мою монаду пред лицом Предвечного. Valete et me amate84»85.

Революцию Дюпон пережил, однако его уход в спиритуализм ознаменовал собой кончину Просвещения. По окончании Террора месмеристы могли остаться революционерами, как Бонвиль, или стать консерваторами, как Бергасс, но они больше не строили свои храмы на фундаменте Разума. Идеи Фабра д’Оливе показывают и то направление, которое избрали консервативно ориентированные месмеристы, и их новые пристрастия в храмовом строительстве. Он попытался создать новую религию, пустив в дело обычные для спиритуалистов строительные материалы – переселение душ, изначальный язык, сообщение с Богом через иерархию духов, – и разве что добавил к ним месмеризм. Ему неоднократно удавались месмеристские исцеления, и это убедило его в том, что флюид и в самом деле работает как посредник между человеческой волей и природой, которую он понимал как волю «универсального человека», состоящего из всех людей. «Месмерический флюид есть не что иное, как сам универсальный человек, возбужденный и приведенный в движение одной из собственных эманаций». Именно благодаря воздействию флюида на волю, а не благодаря разуму, Фабр исцелял страждущих, общался с духами и в моменты наивысшего сомнамбулического состояния обретал знание Бога, а также познания в области естественных наук и политической теории. Иерархия духов дала Фабру модель, согласно которой надлежало организовать людей на земле: граждан следовало разделить на классы, укрепив традиции и государственную власть. Ему претил революционный идеал всеобщего равенства; он предпочитал монархическую форму правления, а еще того лучше – теократию, которую мог бы создать Наполеон, а его самого, быть может, избрать в понтифики. Для империи эта философия, в общем, была вполне подходящей, поскольку известно, что Жозефина де Богарне консультировалась с несколькими пережившими революцию предсказателями-месмеристами, и если верить воспоминаниям графа д’ Аллонвиля, месмериста и соратника Бергасса и д’Эпремениля, точно так же поступал и сам Наполеон: «Еще большая странность заключалась в том, что генерал Бонапарт, намереваясь отправиться в первую свою итальянскую кампанию, пожелал, чтобы сомнамбулист Майи-Шаторено [возможно, тот самый Шаторено, который был членом Общества гармонии] предсказал ему дальнейшую судьбу… Бонапарт верил, что битва при Кастийоне была исполнением пророчества, и приложил усилия к тому, чтобы отыскать этого сомнамбулиста перед отбытием в Египет»86.