Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Утопическое направление в месмеризме восходит к концепции «естественного общества» Бергасса, к «изначальному миру» Жебелена и к третьей стадии исторического развития у Карра, модель которой была представлена в идеальном сообществе, возникшем на необитаемом ранее острове. Даже Бриссо планировал учредить утопические колонии во Франции, Швейцарии и Соединенных Штатах. И как же кстати пришлось совершенное в 1846 г. открытие, что и сам Месмер тоже был радикальным утопистом! С 1846 по 1848 годы «Journal du magnétisme» публиковал главы из рукописного труда под заглавием «Элементарные понятия о нравственности, образовании и законодательстве для нужд общественного образования во Франции» («Notions élémentaires sur la morale, l’ éducation et la législation pour servir à l’ instruction publique en France»), который, как утверждалось, Месмер написал во время Революции и направил во французский Национальный конвент. Те идеи, которые выдвигаются в «Элементарных понятиях…», были бы достойны самого непримиримого якобинца: высшая государственная власть принадлежит народу и только народу; закон есть выражение общей воли; налогообложение следует использовать для создания максимального равенства между гражданами, а праздники Высшего Существа должны пропагандировать среди граждан «общественно значимые добродетели». Добродетели же эти до мелочей совпадали с теми, что проповедовало Общество вселенской гармонии; им надлежало стать управляющими принципами во «вселенской гармонии» идеального общества, смоделированного Месмером по образцам, которые, судя по всему, он прямо позаимствовал из теорий Бергасса. Единственной оригинальной вставкой в этих «Notions…» был анализ того, как гражданский дух (а может быть, даже общая воля) будут действовать во время общегражданских празднеств, представляющих собой тщательно продуманные и сложно устроенные мероприятия, в ходе которых будут обнародоваться законы, проводиться юридические дебаты, устраиваться атлетические состязания и отмечаться события, связанные с гражданской религией. Месмер пояснял: «И, наконец, те принципы, на которых основана система воздействий, или животного магнетизма, наглядно докажут, что для физической и нравственной гармонии человека очень важно устраивать частые и всеобщие собрания… где все желания и волевые импульсы будут устремлены к одному и тому же предмету, в первую очередь – к природному порядку, покуда все поют и молятся вместе; и что именно в таком случае гармония, которая начала утрачивать баланс в тех или иных индивидах, может быть восстановлена, а здоровье – укреплено». В основе той идеальной республики, чей проект Месмер обрисовал для Конвента, лежал двойственный принцип «свобода и здоровье» (liberté et santé). Каждый гражданин должен служить обществу последовательно в роли «ребенка» (enfant), «воспитанника» (élève), «защитника отечества» (défenseur de la patrie), «отца семейства и гражданина» (père de famille et citoyen), «общественного работника» (fonctionnaire public), «блюстителя» (surveillant) и «ветерана» (vétéran). Месмер детально описал общественные обязанности, возрастные границы и даже облачение, соответствующие каждому возрасту. Тщательное планирование и правильные теоретические основы понимания человека и вселенной должны были превратить Францию в демократию, которая пребудет вечно, неизменно придерживаясь идеалов свободы и равенства. Это весьма благородный проект, подчеркивала редакция журнала, особо отметив, что к фурьеризму автор подошел настолько близко, насколько сам Фурье был близок к месмеристским идеям.

По большому счету, с появлением в 1846 году «нового Месмера», «Месмера-революционера» месмеризм описал полный круг эволюции. Он вернулся к тематике 1780 года как раз вовремя, чтобы оседлать очередную волну революционной пропаганды в новой революционной ситуации. Страсть Бергасса и Бриссо, казалось, заново вскипела в то и дело появлявшихся на страницах «Journal du magnétisme» диатрибах против двойной «деспотии» академиков и политиков: «Наши ученые не хотели иметь ничего общего с месмеризмом точно так же, как иные не хотели иметь ничего общего со свободой… [но] звенья той деспотической цепи, которую наука не хотела разорвать, разлетелись вдребезги». Проникнутое духом 1789 года, радикальное течение в месмеризме, все еще живое, несмотря на шестьдесят лет непрерывных боев, в последний раз заявило о себе в манифесте 1848 года: «Возрадуйтесь, месмеристы! Грядет заря нового и прекрасного дня… О Месмер! Ты, возлюбивший республику… ты предвидел это время, но… остался непонят»91.