Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

При чтении французской литературы месмеристские контексты могут ускользать от внимания просто в силу непривычного словоподбора. Если писатель вроде Готье налаживает между персонажами «связь» (rapport), заставляя их дотрагиваться друг до друга, или если они преодолевают «препятствие» в «атмосфере» другого человека, читателю следует насторожиться. Когда Готье без каких-либо явных причин вводит в действие гармонику или позволяет персонажу видеть сквозь кожу героини «лучи» (rayons) души, которые выглядят как «едва заметное мерцание» (petite lueur tremblotante), вызываемое «притяжением» (attraction) воли, можно по меньшей мере предположить, что речь идет о месмерических материях. Предположение перерастает в уверенность, когда персонажи Готье, пытаясь ввести кого-то в сомнамбулическое состояние, начинают месмеризировать друг друга, излучая из глаз флюид, прибегая к помощи жезла или даже ванны. К месмеризму он относится куда серьезнее, чем к гофманианскому фантому, английскому денди или любому другому элементу литературной бутафории; месмерический флюид он описывает так, как будто перед ним вполне реальный носитель страсти, самая суть человеческой жизни. Жизнь вытекает из тела Алисии под колдовским взглядом Поля в «Порче» («Jettatura») точно так же, как покидает она Октава в «Аватаре» («Avatar»). «Материалистическая наука» (science matérialiste), свойственная «невежественной цивилизации» (civilisation ignorante), не в силах разгадать причину смертельного недуга, поскольку не имеет доступа к душам, и Готье, выказывая достойное Бергасса презрение к ортодоксальной медицине, призывает специалистов в оккультных науках, чтобы исцелить своих персонажей. Жесты пальцами, сложенными «козой», и прочие средства действуют против «злотворного флюида» (fluide malfaisant), испускаемого колдовским глазом, как громоотвод, однако всё это – лишь осколки первородной науки, сохранившейся в народных суевериях, а потому вылечить Алисию с их помощью не удается. А вот Октава спасает доктор, постигший саму первородную науку, которая на поверку оказывается чем-то вроде индуистской версии месмеризма, которая привела бы в восторг Кура де Жебелена, а может быть, даже того энциклопедиста, что ждал явления «нового Парацельса», способного создать науку о душе94.

В своем эссе о Бальзаке Готье указывает, что его вымышленные описания месмеризма и подобных ему романтических псевдонаук следует принимать всерьез. Из эссе следует недвусмысленный вывод: свою дружбу Готье и Бальзак скрепили общей верой в месмеризм. Они даже планировали заняться поиском сокровищ, руководствуясь сомнамбулическими видениями, и эксприментировали с соответствующими практиками под руководством мадам Эмилии де Жирарден, своей единомышленницы в вопросах как литературных, так и оккультных. Месмеризм дает Готье основания описывать Бальзака как «ясновидца» (voyant), наделенного острым чувством реальности, «сомнамбулу» (somnambule), твердо стоящего обеими ногами на земле, «аватара» (avatar) с огромным френологическим бугром в зоне памяти и глазами, способными видеть человека насквозь за счет излучаемых ими мощных токов месмерического флюида. Месмеризм лежит и в основе той формулы успеха, которой Бальзак поделился с Готье: «Он [Бальзак] хотел стать великим человеком, и он им стал, безостановочно проецируя тот флюид, который во много раз мощнее электричества и который он описал в „Луи Ламбере“ столь подробно»95.