120:…Нашли младенца, оброненного из лодки в Днепр… – Предполагается, что в «Чуде о неком детище» иносказана подробность древнекиевского почитания святого мученика Климента, утопленного в Херсонесе в I веке. Часть мощей святого перенес из Херсонеса в Киев вместе с правой верой и дыханием Русского моря князь Владимир; Климент патронирует начало христианской Руси. Черное море в Херсонесе несколько веков по смерти мученика ежегодно отступало на неделю, обнажая грот с его нетленными мощами, а внутри этого чуда поместилось новое: забытый у мощей младенец был найден там же через год, при новом отступлении воды, живым. Об этой параллели см.: Толстая Т. В., Уханова Е. В. «Корсунские» реликвии и крещение Руси. // Христианские реликвии Московского Кремля. М.: Радуница, 2000. С. 151.
123:…Житие его включает эпизоды детского призрения… – К примеру, эпизод убережения двух девушек-сестер от проституции: архиепископ Николай трижды бросает им в окно мешочки с золотом. Отсюда шаг до представления о Санта-Клаусе.
123:Где аллегорическая Вера… – Описание медали приводится Бецким в его книге «Учреждения и уставы касающиеся до воспитания и обучения в России юношества обоего пола…» (СПб., 1774. Т. 1). Цит. по: Вдовин Г. Образ Москвы 18 века: город и человек. М.: Наш дом – L’Age d’Homme, 1997. С. 82.
126:…Действие картины несомненно адресуется на отмель подле Воспитательного дома… – Первый вариант картины локализован выше по реке и представляет пантомиму множества зевак. Перов интуитивно ищет композицию и место.
126:Городовой, склонившийся над девушкой, слишком не чудотворец, а девушка мертва… – В мертвой девушке, найденной в морге для натуры, Перов опознал проститутку, позировавшую ему когда-то.
128:…По версии Георгия Шенгели… – Воспоминания об Александре Грине. Л.: Лениздат, 1972. С. 304, 312, 320. На эту версию внимание автора обратила Лариса Ковтун, директор Феодосийского литературно-мемориального музея А. С. Грина.
129:…Привести себе на память этот абзац… – Грин А. Золотая цепь. Дорога никуда. М.: Известия, 1960. С. 30–31.
132:Видя себя на море, на узле морских путей, Москва должна припомнить обстоятельства начала Константинополя… – Царьград над устьем Яузы грезился Михаилу Кудрявцеву в его книге «Москва – Третий Рим» (М.: Сол Систем, 1994. С. 196). По Кудрявцеву, яузский угол стен Белого города был сознательной проекцией константинопольского мыса, когда Замоскворечье принимается за Мраморное море, а Яуза – за Золотой Рог, поскольку… обладает притоком Золотой Рожок.
133:Это понимал ученый сочинитель XVII века… – дьякон Тимофей Каменевич-Рвовский. «И созда же тогда Мосох князь и градец себе малый над предвысоцей горе той, над устии Явузы реки, на месте оном первоприбытном своем имено Московском, идеже и днесь стоит на горе оной церковь каменная святаго и великаго мученика Никиты». Цит. по: Забелин И. Указ. соч. С. 26.
133:…Московская молва, сто лет назад записанная краеведом Иваном Кондратьевым… – «…Говорят, что здесь жили заяицкие татары, торговавшие в Москве бухарскими товарами…» // Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. М.: Воениздат, 1996. С. 359.
135:Эпиграф из стихотворения Мандельштама «Поговорим о Риме – дивный град…»
136:Так храм Спасителя представится Кремлю углом Арбата, Арбату – выносом Кремля… – Стала расхожей интуиция о равновесии по сторонам Кремля гигантских набережных зданий: храма Христа Спасителя и Воспитательного дома. Как площадью храма Спасителя разносится в масштабе, тянется за отдаляющимся от Кремля Арбатом пустота неглименской долины, а самый храм пытается заполнить новообразованную полость, – так заполняет многовековую пустоту Васильевского луга и тянется за отдаляющейся от Кремля Таганкой Воспитательный дом.
138: Эпиграф из: Забелин И. История города Москвы. М.: Столица, 1990. С. 15.
141:С названием «Ваганьково» на устье Пресни переносится для моделирования начальная структура города… – Как сообщил автору Михаил Алленов, его эссе о доме Пашкова родилось из впечатлений Белого дома августа 1991 года.