Читаем Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века полностью

Лечение ожирения в эпоху Просвещения получило новые направления. В центре внимания оказался образ бессилия, полного упадка сил, предшествующего ожирению. Объяснение этого процесса ослаблением «волокон» побуждает к их укреплению. Рецепты похудания обогащаются целым арсеналом тонизирующих и возбуждающих снадобий, которые, по мысли изготовителей, должны «укреплять» плоть и тем самым способствовать удалению «излишков». Практики похудения чаще включают в себя физическую нагрузку и отдают должное открытию электричества, ведь есть надежда, что оно поможет держать в тонусе мышцы и кожу. В то же время диета нередко оказывается предметом многочисленных споров: например, обсуждался вопрос об употреблении в пищу мяса — легкого, нежного и «качественного». Для кого-то это была тонизирующая пища, для кого-то «опасная». Мнений, зачастую противоположных, множество. Пока достижения химии не сделали диету «объективной», споры о ее «качестве» не утихали.

Эффективность тонизирующих средств

Хотя умы фармацевтов по-прежнему занимает тема очищения организма, например, формулы «облегчающих» слабительных и «растворяющего» мыла, теперь на первом месте — тонус и жизненная энергия толстяков. Важно, чтобы то, что они едят, не «задерживалось» в организме. Съеденное должно исчезать, проходить по телу практически не «захватывая» его, рассредоточиваться в нем, не «отягощать». Поэтому появляются все эти «мыльные пилюли», «венецианское мыло»[605], «слабительные таблетки с алоэ»[606], которые щедро рекомендовались Эли де Бомону двумя его врачами. Эти рекомендации повторялись из раза в раз, поскольку мыло считалось также растворителем и «сорбентом»[607], а Антуан Боме, в свою очередь, использовал «уксусы», чтобы «отделить густые гуморы от вязких»[608] в тех случаях, когда ожирение трудно было отличить от отечности.

Поддержание в тонусе стало важнее всего, ведь пациенты боялись расслабления, потери тонуса кожных покровов и чувствительности. Врачи назначают тонизирующие вещества в первую очередь, считая их главным стимулятором «возвращения бодрости»[609]. В 1760 году еженедельник Avant-Coureur рекламирует полезные свойства «почек русской сосны» для борьбы «с атонией волокон»[610]. Жорж-Фредерик Баше в 1776 году изобрел смесь, которая считается лучшим тонизирующим средством. Он назвал эту смесь своим именем, стал ею торговать, рассказал о ней в книге об отеках: это смесь «черной чемерицы», мирры и «бенедикта аптечного»; он указал, где надо собирать эти растения, как изготавливать смесь, каковы дозы, способы приема и длительность лечения[611]. Это был решительный шаг: помимо того что Баше фактически сближал ожирение и отечность, использование им тонизирующих средств стало ответом на излишнюю полноту, вызванную жиром, который, как никогда ранее, напоминал о бессилии и бесчувственности ожиревшего тела.

Другие тонизирующие вещества — железо, винный камень, корица, водная микстура из меда, уксуса и морского лука — лежат в основе рекомендаций, данных Пинкстаном в середине XVIII века одному семидесятидвухлетнему дворянину, бывшему капитану корабля, которого «чрезвычайно разнесло»[612]. Наконец, неутомимые Антуан Пети и Самюэль Тиссо активно используют их в лечении ожирения Эли де Бомона, не обращая внимания на упреки разочарованного адвоката: мази из винного камня, пилюли асафетиды (вонючей камеди), бальзам Командора[613], вода из Баларюка[614], о которой в Энциклопедии говорилось, что та «в высшей степени полезна для желудка», «бальзамические» микстуры, считавшиеся «ускоряющими кровообращение» и «рассасывающими непроходимость»[615], мятные пастилки, в основном английские, — существовало мнение, что они создают «комфортные условия и успокаивают нервы»[616]; все это считалось «стимулирующими» средствами. К этому следует добавить афродизиаки, долгое время осуждавшиеся и подвергавшиеся критике, а также «тонизирующий порошок» и советы по положению тел во время выполнения «супружеского долга»: «Ему следует стоять, в то время как супруга будет лежать на краю кровати, ее бедра окажутся поднятыми и упертыми в руки мужа, а стопы будут на его плечах»[617]. Импотенция — это «глобальное» зло. Советы врачей, таким образом, распространялись и на сексуальные отношения.

Эффективность «возбуждающих» средств
Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже