Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века

Главный критерий мужской моды 1920-х годов — активность, в американской рекламе торжествуют узкие костюмы[1097], рассчитанные на стройные фигуры[1098]. В 1924 году Catalogue de la Manufacture de Saint-Étienne представляет «двубортный пиджак»[1099], фасон которого категорически не подходит для толстяка. К этому стоит добавить моду на «футболки и спортивные рубашки»[1100], главная идея которых — «покончить» с тканями, «закручивающимися штопором»

[1101]. Отказ от них носит системный характер: отвергаются свободный крой либо все изогнутые линии. Это очень огорчает толстяка из романа Анри Беро: «Современная одежда — вот главный враг»[1102].

Женская стройность

Следующий культурный сдвиг происходит в начале XX века и затрагивает образ женского тела. Здесь очень показательно описание Венка, героини романа Колетт «Ранние всходы» (1923). «Тонкие, ладные ноги»[1103],[1104]

девушки намекают на появление силуэта нового типа: единого контура, задающего «линию». За несколько лет все изменилось. Динамика победила статику, прямое взяло верх над закругленным, стали цениться длинные ноги, узкие бедра, небольшая грудь. Силуэт в виде буквы S с его изгибами, подчеркивающий грудь и поясницу, уступил место I-образному профилю, возводящему в систему стройность фигуры и хорошую осанку.

Изменения начались в 1910-х годах. Корсет, акцентирующий изгибы, ушел в прошлое, в моду решительно вошли удлиненные формы: фигура «узкая и без талии»[1105]. Худоба приобрела совершенно новый смысл, аллюзии на хрупкость или нежность исчезли. Узкая фигура преобразилась. Женское тело теперь виделось более удлиненным, тоньше и подвижнее, грудь перестала доминировать. Изменилось восприятие женщины в культуре: стали подчеркиваться ее независимость, ее потенциал, сложился ее новый образ в публичном пространстве: теперь она существует «вне дома»[1106], на «вольном воздухе», может работать. Главное изменение — «активность» и потенциал, составляющие суть стройности и подтянутости. Это символизирует триумф «девочки-подростка» на страницах модных журналов 1920-х годов: идет игра с мужскими атрибутами внешности, полностью меняющими видение прически, бедер, всей фигуры в целом. «Потрясающий успех»[1107] этого образа проявляется в подвижности и раскрепощенности.

Все это вызывает более глубокие изменения. Теперь форма создается не «плотью», а «мускулатурой». Полноту от стройности отличает само строение тела. Контур фигуры создает не мягкость, а упругость, изгибы тела делают его рельефным, придают утонченное, но ощутимое напряжение, отмечая границу допустимой полноты. Мускулистая подтянутость[1108] передает стройность: «Чтобы быть гибкой, ловкой и стройной, прежде всего нужны натренированные мышцы»

[1109], как у Венка, героини Колетт, обладательницы «бедер с продолговатыми мускулами»[1110], или как у мадемуазель де Племер, одной из героинь «Олимпийцев» Монтерлана (1924), которая страдала из-за прекращения тренировок: «Жир возвращается, мышцы одеревенелыми становятся»[1111]. В те же годы журнал Vogue ясно обозначил появление нового профиля:

Гибкий спортивный силуэт, тонкие мускулистые руки и ноги, на которых нет ни капли жира, энергичное, открытое лицо: вот сегодняшний идеал женской красоты[1112].

Наконец, благодаря перевороту в средствах массовой информации эта модель получила широкое распространение: в 1920-х годах развивался кинематограф, ширилась аудитория журналов, вырос потенциал рекламы, достигшей промышленных масштабов[1113]

. Коммуникация становится проще, унифицируются стандарты, формируется рынок, доступный растущему ускоренными темпами среднему классу[1114].

«Градация» анатомии

Стоит ли повторять, что обновление было решительным? И больше, чем от какого-то давления со стороны медиков, оно зависело от нравов[1115]. Это обновление было так значительно, что в 1920-х годах анатомы проявили к нему небывалый интерес: изгибы фигуры, вызванные скоплениями жира, превратились в объект исследований, перестав быть предметом насмешек; исследователи изучали их системно и размечали, как это делают геологи, регистрирующие осадочные породы и минералы. Тяжесть человеческого тела выражалась в диаграммах и графиках.

Благодаря столь методичным исследованиям были обновлены пороговые значения. Например, Луи Шовуа в 1923 году изучал случай человека с ожирением в подпупочной области: из-за чрезвычайной неразвитости его мускулатуры жир скапливался именно там[1116]. В этой «оседающей»[1117] фигуре мы видим начало ожирения: в связи с отсутствием мышечного тонуса живот тощего человека висит «мешком».