Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века

В 1920-х годах ожирение стало восприниматься шире, это отразилось на восприятии его как патологии и на отношении к нему как к болезни. Сменилась тональность беспокойства врачей, поддержавших культуру стройности. Это видно из публикаций, в которых не только оценивается степень ожирения, но и уделяется большое внимание тактикам похудения. «Как похудеть?»[1134], «Худеть? Для чего? Как?»[1135], «Почему люди толстеют и как они худеют?»[1136]

, «Искусство худеть»[1137]. Стремление «похудеть» в 1920–1930-х годах становится главным, выдвигается даже беспрецедентное требование: «Худеть во что бы то ни стало»[1138].

Смещается вектор стигматизации: даже если толстяк не обжора и не увалень, он в первую очередь воспринимается как «уклонист», не желающий предпринимать никаких усилий, чтобы похудеть. Его вина в лени, в безответственности по отношению к самому себе: он не подвержен страстям, а безразличен, не одержим чем-то, а не умеет владеть собой, упорядоченность не для него, он не способен измениться.

Лечение ожирения становится обычным делом, развивается психология, и эти факторы создают новый образ неудачи. Растет количество историй неудач, поскольку человек в современной культуре постоянно занят самоанализом и самоутверждением. Стройность теперь ценится настолько высоко, что стигматизация полноты удваивается. Человек, страдающий ожирением, ныне не просто толстяк, — он тот, кто не в состоянии измениться: во времена, когда работа над собой и адаптивность становятся обязательными критериями успеха, он теряет прежнюю идентичность. Тучность — это сигнал о том, что человек не способен на перемены.

Первые стадии ожирения: революционные перемены

Своеобразие культуры 1920-х годов состоит в том числе в «поисках» излишней полноты в незаметных изменениях тела. Само слово «ожирение» теперь используется по-новому: в случаях, когда вмешиваться «слишком поздно»[1139]

, и для обозначения «далеко зашедшего» процесса. При этом жир может присутствовать в теле и не быть заметным[1140]: порой именно он, а не мускулатура таится в плоти и формирует внешний облик.

Отмечаются «промежуточные» стадии, что также совершенно ново. Например, «целлюлитные бугорки» на коже, которые, если их ощупывать, напоминают «апельсиновую корку»[1141], или покрытые «крапинками» бляшки, выдающие первые признаки того, что человек полнеет. В 1920-х годах открытие целлюлита было важнейшим подтверждением нового категорического требования: выявить особенности строения тела, которые прежде не замечали, и обратить внимание на нюансы, которыми давно пренебрегали. Начинаются споры о причинах этих деформаций: что это — воспаление кожи из-за простого распространения жира? Сморщивание кожи из-за сопротивления давлению жировых скоплений? Или это поверхностные отложения не до конца выведенных отходов? Вопросы множатся, а существование целлюлита и вызванных им отчетливых прожилок на коже постоянно подчеркивается. В бурно развивающемся воображении исследователей классические непорядки в организме, связанные с отложением жира, смешиваются с расстройствами, считающимися специфически женскими: «малоподвижным образом жизни, длительным пребыванием в неудобных позах, нервно-артритическим диатезом, травматичной супружеской жизнью и, у девственниц, нарушениями овариального цикла и гормональной секреции»[1142]

. Возникает озабоченность последствиями целлюлита для внешности: речь идет о несовершенствах кожи, о появлении лишнего веса и прочих ранних симптомах ожирения.

Таким образом, невозможно игнорировать революционные изменения в традиционных взглядах, произошедшие в начале XX века. Чтобы вызвать обеспокоенность врача, больше не нужен карикатурный вид пациента[1143]. Отныне врача тревожат самые первые отличия от «нормы», появляющиеся на начальной стадии заболевания. Нельзя сказать, что идея стройности выдвигается впервые. Новшество не в переоценке ценности худобы, а в изменении взгляда: теперь тревогу врача вызывают признаки, на которые раньше он не обращал внимания, а при определении стройности теперь подчеркивается гибкость и тонус.

Рост количества патологий

Возникает подозрение, что во многих патологиях виноват лишний жир, и это ведет к новому взгляду на них. Речь идет о симптомах «небольшого ожирения», которыми раньше пренебрегали, но которые незаметным образом нарушают чувствительность: о «вздутии живота, ощущении горечи во рту, повышенной кислотности, изжоге, диарее»[1144].