Скандалы и конфликты превращали съемки Hardcore в театр боевых действий. Баранова, которая проработала в Hardcore полтора года, с невозмутимым лицом вспоминает, как Шовхал Чурчаев с друзьями проломили стену, пытаясь настигнуть Перса, – «приехал ОМОН, и мы думали, что съемок уже не будет, но потом продолжили». Как на боях, где комментатором был Моргенштерн, на Перса напали Чоршанбе и Калмыков, – «после этого нам запретили снимать в этой студии. Перс там отбивался поясом „Муз ТВ“ Моргенштерна, а Чоршанбе бегал с катаной. Где он ее взял вообще? Вокруг люди лазили в окна. Мы их долго угомонить не могли».
Последний кипиш сильнее всего запомнился и комментатору Алексею Сафонову. Изначально комментаторов было четверо: Сафонов, Моргенштерн, Перс и Чоршанбе. Сначала к Персу подкрался Калмыков, чтобы спросить за сказанное. Началась драка, к которой присоединились друзья Калмыкова, Перса и Чорша – под смех Моргенштерна, который пил вино из бутылки под столом. «Дальше пошел пиздомес, – вспоминает Сафонов. – И в паузу, когда выводили Моргена и растаскивали ребят, Толя спросил: „Леха, один в состоянии комментировать?“ Дальше я комментировал уже соло, и глазом не должен был вести, что у меня за спиной происходит массовая драка, – 20 на 20, наверное».
Надо учитывать, что среди бойцов ютуб-промоушенов даже по меркам единоборств вообще много хулиганов и парней с тюремными сроками. «Они там все очень вспыльчивые, – говорит Баранова. – В этом весь секрет успеха. Берешь очень вспыльчивых людей, запихиваешь их вместе, и они тебе все разносят. Почему никто никого не убил? Почему они встречаются только под камерами? Я не знаю. Мне тоже это очень интересно». Сам Сульянов не боялся разнимать массовые драки и потасовки, которые случались на съемках, в коридорах и в раздевалках.
Понятно, что трешток и конфликты всегда будут существовать в мире боев. Вопрос состоял в их границах. Промоутерам было выгодно, чтобы конфликты происходили, но оставались в тех рамках, чтобы это не мешало бизнесу. Сульянов постепенно делал контент Hardcore более нормативным. В 2022‐м году помимо запиканного мата на пресс-конференциях появились рубрики «До балла» и «Минутка» – цивилизованные способы выплеснуть агрессию и неприязнь. В «До балла» можно было побороться на специально оборудованной площадке, а «Минутки» была спаррингом на 60 секунд на ринге 2 на 2 метра – в перчатках, по правилам бокса и под контролем рефери. Бойцы часто зарубались по полной, а Hardcore использовал эти видео, чтобы подогреть будущие противостояния.
Видео самых громких, связанных с Hardcore потасовок и массовых драк в 2022–2023 годах появлялись уже не на ютубе, а в кружках ТГ-каналов. После блокировки в России инстаграма телеграм играл все большую роль в распространении бойцовского контента (и там появляется более жесткий контент, чем на ютубе), а замесы из видео-кружков случались в основном не у диванов, а в коридорах съемочных павильонов. Сам Сульянов говорил, что так пытаются хайпануть те, кто не попал на съемки.
Для Hardcore громкими стали сразу два происшествия с участием Тимура «Фартового» Абдурахманова. В декабре 2022‐го во время стердауна[354] на пресс-конференции Тимур отправил в нокаут не ожидавшего этого Джавида «Костюма из Дубая» Рзаева. У Рзаева было сотрясение мозга, и он не сразу понял, что произошло. Позже Фартовый на ринге попросил реванш у камерунца Гере Мохамеда, который его когда-то побеждал. Гере (он только что провел собственный бой) отказался со словами, что и в первом бою был не в форме, а уж в реванше «съест» Фартового. Слово «съест» так задело Тимура, что новым «нежданом»[355] тут же устроил африканцу открытый перелом челюсти в двух местах. Гере остался на ногах, но из-за травмы почти на год выбыл из выступлений – Hardcore оплатил ему лечение[356].
Hardcore и Федерация кулачного боя России дисквалифицировали Тимура пожизненно, было открыто уголовное дело. «Это будет правильный прецедент для всей индустрии. Поэтому должна быть грань, как во всем», – говорил мне Анатолий осенью 2023‐го. Абдурахманов получил два с половиной года условно[357]. Позже в телеграм-канале Hardcore писали, что «приговор расценен Лигой как неоправданно мягкий и в данный момент обжалован. Мы будем добиваться его ужесточения и замены ограничения свободы на ее лишение»[358].