Миф о «немецких деньгах большевиков» — памятник мракобесию

Следствием были получены заверенные справки из банков, которые позволили экспертам сделать однозначный вывод о том, что в российские банки не поступали средства от Парвуса и Ганецкого, что Ганецкий отправил в Россию товаров на 2 млн руб., Суменсон продала их на 803 тыс. руб. и успела перевести ему за границу 576 тыс. руб. (видимо, в связи с отсутствием прибылей контора была закрыта в июне 1917 г.), а суммы, полученные Козловским и некоторыми большевиками, не превышали нескольких тысяч [196]. Оставшиеся 227 тыс. руб. (803 минус 576) лежали на банковском счете (а не на кармане Ленина, как хотелось бы некоторым) в ожидании отправки за границу, которую (отправку) оттянули исключительно героические действия следствия — арест Суменсон. На этом разговор об иностранном финансировании большевиков можно считать законченным. Деньги фирмы Парвуса и Ганецкого шли из России, а не в Россию, Суменсон деньги не получала, а отправляла . Это были лишенные какого бы то ни было двойного (немецко-большевистского) или даже тройного (жидо-немецко-большевистского) дна деловые операции. Революционеры Ганецкий и Козловский занимались ими, чтобы прокормить себя и свои семьи и из остатков своих заработков оказать помощь нуждающимся товарищам, которые находились на нелегальном положении.

По результатам проверки пресловутой телеграфной переписки не было обнаружено иносказаний и политического заговора (позднее к тому же заключению пришел занимавшийся этим вопросом американский историк Ляндрес [197]). Сообщения свидетельствовали о трудностях, с которыми сталкивалась контора Ганецкого и Суменсон, логичным следствием которых и явилось ее закрытие [198].

Большевиков подозревали в том, что полученные якобы из-за границы деньги они использовали для издания своих газет. Это повторяет и Иванцова: «… экспертами вероятностная доля (?) “левого”, германского (?), капитала была обнаружена только в коммерческой отчетности контор газет “Правда” и “Солдатская Правда”. Прежде всего, по коммерческой документации не прошла сумма, затраченная на покупку типографии центрального печатного органа большевиков» [199]. Это утверждение Иванцовой — наглая ложь! Эксперт черным по белому писал в заключении: «На основании изложенного я заключаю, что не было никаких посторонних поступлений в кассу “Правды”, кроме перечисленных в кассовом отчете № 2.

Благодаря крупным поступлениям в “железный” фонд и в фонд типографии, а также благодаря и имевшимся в кассе суммам подписной платы, внесенной вперед с 1 июля, и невозвращенным суммам разных лиц и учреждений, в кассе газеты “Правда” оказались деньги, которыми были оправданы не только расходы по изданию газеты, но и приобретение типографии и ее оборудование, стоившее около 240 000 руб.» [200].

Здесь не место подробно говорить об источниках денег на революционную деятельность. Мещанское сознание, все переводящее на язык денег, безнадежно опошляет революцию. Спорить с таким зашоренным взглядом бесполезно. Однако любой, кто прочитает любые мемуары участников революции, легко увидит, какую большую работу совершали революционеры и сочувствующие им абсолютно бескорыстно, в ущерб собственному здоровью и благополучию — вот это и есть необходимый базис. Но эти мотивы мещанин не поймет по определению. При этом нужно с сожалением признать, что эта важная и побуждающая к действию тема беззаветного революционного труда не разработана, обобщающих работ нет. Как говорится, тема ждет своего исследователя. Я приведу лишь несколько фактов относительно источников средств для большевистской пропаганды, чтобы у читателя были аргументы против голословных заявлений о том, что деньги шли из Германии.