Миф о «немецких деньгах большевиков» — памятник мракобесию

В начале 1917 г. у петроградских большевиков в кассе было лишь несколько тысяч рублей, невелик был и бюджет ЦК, поэтому и приходилось агенту Зарубежного бюро Александру Шляпникову искать средства у сочувствующих и у бывших партийцев, ныне хорошо зарабатывающих. Деньги дали лишь Максим Горький (3 тыс.) и А.И. Браудо, к вящей радости жидоборцев всех мастей, еврей и масон (правда, как и положено уважающему себя фольклорному архетипу, не просто так, а за те материалы о еврейских погромах, что Шляпников собирал на протяжении нескольких лет и в 1916 г. передал американским евреям; итого: 1 тыс. руб. уплачено) [208]. На эти деньги и были выпущены первые номера «Правды» [209]. Дальнейшее улучшение денежных дел партии связано с вовлечением масс в политическую борьбу. В одном только Петрограде средства давали 500 фабрик и заводов и почти 100 воинских частей и корабельных экипажей. Финансовый распорядитель «Правды» К.М. Шведчиков вспоминал, что «с заводов Петрограда рабочие приносили деньги большими пакетами и узлами в платках», в основном это были пятикопеечные боны; их разбирали «около десятка товарищей из курсисток Бестужевских и Стебутовских курсов и других товарищей. Работали не покладая рук, часов по 15 в день, и многие бесплатно» [210]. Вот вам пример бескорыстного изматывающего труда! Большевик М.С. Кедров в более восторженном духе описывает сбор пожертвований: «Грузовик мчится в рабочие районы, предусмотрительно избегая появляться в центре.

Через несколько часов громадина возвращается, нагруженная доверху “германскими миллионами” — бумажными пятаками, копейками, марками и другим ценным добром. На несколько номеров “Солдатская правда” обеспечена» [211].

Чтобы пополнить свой бюджет, петроградские большевики в конце мая решили от митингов, которые уже не отвечают запросам масс, перейти к платным лекциям. Понятно, что плата — копеечная, но от тысячных аудиторий касса могла пополняться [212].

Тот же Шведчиков, предварительно избитый, на допросах по делу большевиков показывал, что ежемесячный расход на издание «Правды» составлял около 100 тыс., а доход с продажи газеты за июнь (последний месяц свободной работы) — 150 тыс. Всего с 5 марта по 25 октября 1917 г. в фонд «Правды» было собрано около 500 тыс. руб. [213]

В Москве газета большевиков «Социал-демократ» существовала благодаря средствам от местных фабзавкомов; особенно важна эта поддержка была после июльских дней: рабочие направляли делегации в Моссовет, требуя гарантий того, что газета не будет закрыта, готовы они были и вскладчину купить типографское оборудование для выпуска газеты нелегально [214].

Были и другие источники. «Курьезным» назвал Владлен Логинов пожертвование большевикам от известного миллионера Нобеля [215]. На большевистскую «Окопную правду» деньги дал Исполком Советов солдатских депутатов 12-й армии, на «Волну» (Гельсингфорс) — выделили из судовой кассы броненосца «Республика». Видимо, и другие фронтовые газеты большевиков получали деньги из армейских штабов через солдатские комитеты [216]. Совсем уж удивительно, что некоторые генералы поддерживали распространение на фронте газет большевиков. Командующий Юго-Западным фронтом генерал А.Е. Гутор открыл кредит в 100 тыс. руб. на их выпуск, а командующий Северным фронтом генерал В.А. Черемисов давал казенные средства на издание большевистской газеты «Наш путь» [217]. Небезынтересно узнать, чем именно руководствовался Черемисов: «Если она и делает ошибки, повторяя большевистские лозунги, то ведь мы знаем, что матросы — самые ярые большевики, а сколько они обнаружили героизма в последних боях. Мы видим, что большевики умеют драться. При этом — у нас свобода печати» [218]. То есть Черемисов был тем редким генералом, который просто понимал солдат! Пока у верноподданнически настроенных разрывает шаблоны, разумным гражданам будет полезно узнать, что в 1917 г. из 170 военных газет «только около 20 были большевистского направления, в то время как эсеро-меньшевистскую линию проводили не менее 100 печатных органов» (всего же у большевиков на начало июля было более 40 изданий с тиражом 1,5 млн экземпляров в неделю) [219]. Нельзя забывать и такой фактор разложения фронта, как кадетская «Речь», которая «регулярно смаковала на своих страницах шокирующие факты о развале фронта» [220].