Мой возраст – мои правила: Психология здорового старения

Для тех же, кто уже сейчас твердо уверен, что хотел бы уйти быстро, в некоторых странах закон позволяет сделать татуировки, сообщающие медикам о желании пассивной эвтаназии: «Не реанимируйте меня». Активная эвтаназия – практика менее распространенная, и пока нет признаков, что она будет доступна повсеместно. Есть множество аргументов за и против. Мое мнение заключается в том, что паллиативная медицина решает многие из тех проблем, которые высказывают сторонники эвтаназии. Последний период жизни можно сделать достойным, безболезненным и важным как для близких умирающего, так и для него самого.

Рак и лечение рака

Об этой болезни я хочу поговорить отдельно. Почему люди настолько часто боятся именно рака, хотя инфаркты и инсульты случаются гораздо чаще?

Думаю, потому, что сердечно-сосудистые заболевания воспринимаются как в чистом виде удар судьбы, который происходит быстро и который невозможно предотвратить. Бац, и ты умер или превратился в человека с тяжелой инвалидностью.

Другое дело – рак. Он начинается постепенно, лечат его долго, и совершенно непонятно, что́ здесь зависит от нас, а что – только от удачи. Один вылечился, другой умер – почему? Умерший плохо старался или ему не повезло? А какие люди болеют: случайные или в чем-то провинившиеся? Почему у одних рецидив, а у других ремиссия? Где зона ответственности человека?

Невозможность ответить на эти вопросы и вызывает стыд, вину, суеверный страх.

Елена:

Говорят, что рак в наше время стал хронической болезнью. Лечишься, лечишься, потом умираешь. Если повезет, можно прожить 6 или 10 лет с диагнозом и все время лечиться. Качество жизни очень страдает, сильно повышается тревога. Жить и нервничать: что новенькое откажет или что еще заболит? Все время лечиться и знать, что в итоге все бесполезно? Меня пугает отсутствие будущего. Ведь будет только хуже рано или поздно. Так зачем вообще стараться?

Такие мысли возникают не столько из-за самой болезни (или страха болезни), сколько из-за сопутствующих обстоятельств. Не во всех городах, областях и странах доступны хорошее онкологическое лечение, обезболивание и диагностика. Как правило, людям и их близким приходится прикладывать усилия, чтобы выбить квоты, получить лекарства, добиться того, чтобы их ввели вовремя и следовали протоколам.

Нас пугает не старость и даже не болезнь, которая с ней связана, а возможная враждебность, безразличие, равнодушие медицинской системы, недостаточная квалификация докторов, непредсказуемость протоколов и социальной поддержки (будут ли лекарства, места на операцию, хватит ли денег и т. д.).

Справиться с этой неопределенностью полностью не получится. Но можно быть готовым к ней. Например, если мы боимся болеть раком (особенно если есть основания предполагать, что мы им заболеем, а возраст сам по себе основание вполне достаточное), стоит заранее как можно лучше представить себе наш предполагаемый маршрут. Куда мы побежим лечиться? Где будем брать информацию? Где искать поддержку, в том числе психологическую (группы пациентов, психологи, близкие, друзья)? Какие финансы сможем выделить на лечение или каким образом будем искать бесплатные варианты?

Мы чувствуем себя лучше, когда идем навстречу страху. По крайней мере, дополнительное бремя растерянности и ощущение полного одиночества и бессилия уменьшатся. Мой опыт психотерапевта говорит о том, что именно это бремя и составляет главную тяжесть для онкологических пациентов (да и вообще для очень многих людей).

Внимание: сейчас мы говорим об очень важном универсальном законе, который работает во всем, что касается старости. В любой проблеме, связанной со старостью, очень важно то, какую поддержку мы можем получить, как мы и окружающие относимся к себе и к нашим потребностям, какая эмоциональная атмосфера нас окружает. Мы можем заранее, до того как наши опасения сбудутся, пытаться подготовить эту поддержку и настроить нужную атмосферу.

В главе 4 мы обсудим это подробнее.

Зависимость, отсутствие самостоятельности