Мой возраст – мои правила: Психология здорового старения

Наталья, 72 года:

Моя подруга Алла очень переживает, что заболела, постоянно винит в этом себя. Могла бы лучше обследоваться, делать то́ и не делать того, а теперь сын платит такие деньги за лечение, продал машину, и все такое. Лучше бы сэкономил на мне, а сам бы жил спокойно. Мне уже, мол, ничего не надо, я и в могилке полежу. Такие вот рассуждения. Я говорю ей: «Алла, ну ты подумай, у нас уже возраст солидный, что угодно может случиться. Ты не виновата, болеть не грех, болезни мы не выбираем. Дай сыну проявить любовь к маме, ему будет очень приятно, если ты еще поживешь».

«Что я, просить буду?» Да, будем! Когда нам нужна помощь, мы можем научиться о ней просить, не чувствуя себя виноватыми, обязанными или беспомощными. Людям нравится помогать другим, если получше объяснить им, что надо сделать. Когда мы просим о помощи, то позволяем другим почувствовать себя хорошими и нужными.

Ну а если они не откликаются – это не наша вина, и дело не в том, что мы им надоели. Просто они не очень отзывчивые, и придется попросить кого-то еще.

Стоит формулировать наши желания максимально четко. Мы знаем, что пожилые люди нашего времени часто будто бы ждут от окружающих чтения мыслей. Я думаю, это связано с культурой общения, распространенной в прежних поколениях. Долгое время считалось, что говорить друг другу о своих желаниях «словами через рот» не всегда прилично и уместно. Считалось, что близкий человек должен сам догадаться, чего ты хочешь, иначе какой же он близкий?

На самом деле за этим стоял страх получить отказ. Не попросил – вроде как и отказа не было. Но такая стратегия не избавляет от обиды. Наоборот: если не высказывать своих желаний и ждать, что сами догадаются, обида появляется еще и на то, что никто не догадался. И вот пожилой человек сидит и дуется на близких, подозревая их в нечуткости, равнодушии, а то и злонамеренном игнорировании его (ее) потребностей. Знакомо?

Теперь распространяется другая культура коммуникации. Когда мы постареем (если не случится какого-то нового мирового катаклизма), мы будем внятно высказывать младшему поколению свои желания. А в ответ – что ж, бывает, и слышать отказы.

Антон, 55 лет:

«Нет, мама, я не повезу тебя на дачу сажать помидоры сегодня, я сделаю это в среду». Отказывать маме я научился у своих выросших детей, которые легко отказывают мне! Причем отказывают без вызывающего протеста – просто и спокойно. Нет, папа, вот этого мы не хотим. А вот в этом – да, пожалуй, можем тебе помочь. Мне нравится эта искренность. Мне кажется, многие молодые сейчас умеют слушать лучше, чем умели мы в молодости.

Да, старость – это зависимость, избежать ее совсем, возможно, не получится. Обеим сторонам придется выстраивать общение так, чтобы всем было более-менее удобно. Просить и напоминать, уступать или требовать, мириться с некоторой неловкостью, слышать отказы или пытаться отстоять свои интересы.

Потеря человеческого достоинства

Но что, если в старости ко мне перестанут относиться по-человечески? Что, если я буду жить в доме престарелых, где персоналу будет все равно, что я за человек, чего я хочу, что меня интересует? Что, если меня ждет зависимость от чужих, равнодушных ко мне людей?

Пожалуй, это тоже один из главных человеческих страхов. Мы боимся, что вокруг нас не окажется тех, для кого мы будем людьми и кто станет ценить нашу душу, а не только поддерживать жизнь нашего тела. Особенно страшно, если у нас плохие отношения с детьми или мы бездетны.

Для того чтобы такой сценарий сбылся во всей его тяжести и полноте, нам должно не повезти сразу во многом:

● несамостоятельность в последние годы жизни;

● безденежье – не хватает средств на сиделку или хороший дом престарелых;

● отсутствие родственников или плохие отношения с ними;

● отсутствие неравнодушных друзей, близких, которые могли бы улучшить наши условия в последние годы жизни.

Значит, вероятность одинокой старости в кругу равнодушных людей не так высока.