Скотт учит меня, как правильно забрасывать снасти. При первой же попытке я забываю нажать на кнопку, или отпустить кнопку, или что там полагается делать при забросе. Скотт смеется. Ловко перебираясь по мокрым камням, он выходит на берег, где я стою, и прижимается ко мне сзади, показывая, что нужно делать. Его маленькие нежные руки – такие женственные, контрастирующие с запахом виски и глубоким рычанием его голоса, – накрывают мои. Скотт управляет моими движениями, а я послушно следую за ним, и леска со свистом опускается в темно-синюю воду. В рыбалке он определенно искусен, и его компетентность так сексуальна. Я сосредоточиваюсь на ощущении его рук на моих и пытаюсь забыть о том, что жизнь Скотта рушится.
Через несколько недель Стюарт отправляется в поход в горы Поконо вместе с Киви.
В воскресенье вечером, около одиннадцати часов, я слышу, как открывается дверь гаража. Дети уже спят, и я радуюсь, что Стю застанет меня здесь: на нашей кровати, складывающей белье и смотрящей телевизор. Такая расслабленная, но продуктивная поза – образ, который я хочу ему продемонстрировать, и он почти соответствует действительности.
Дни без него были неплохими. В пятницу я встретилась с Джесси, и мы выпили по чашке ароматного кофе. В субботу утром отправилась на занятия боксом. А потом пришла Сьюзен, мы готовили ужин для детей, пили вино и играли на гитаре. Сегодня мы с мальчиками ездили за покупками к школе. Вернувшись домой, заказали пиццу и посмотрели вместе фильм. Только на какие-то секунды я вспоминала о том, что
Поэтому с удивлением для себя я замечаю, как сжимается мое горло, после того как Стюарт начинает отвечать на мой простой вопрос:
– Как все прошло?
– Мы не пошли в поход – все дни были дождливыми, – говорит он. – Поэтому мы отправились в магазин, и я купил себе туфли. А потом пошли играть в боулинг, – он продолжает рассказывать, и его голос оживляется. Он говорит мне, что их выходные получились очень домашними. Еще у Киви начались месячные, а их номер был очень светлым, что сделало их секс скорее осторожным, чем страстным. Потом Стю пролил соус гуакамоле на диван, и им пришлось потратить сорок минут на то, чтобы вывести с него пятно. Он описывает все эти события в негативном ключе, но именно такого домашнего и совместного времяпрепровождения я всегда жаждала от него. Я привыкла думать о домашних делах как о чем-то, что я делаю отдельно от мужа и чего Стюарт избегает любой ценой. Когда Стю переходит к рассказу о том, как он готовил ужин с Киви и что он почистил картошку, я начинаю плакать. Он мгновенно замолкает.
– Почему ты плачешь? – с искренним удивлением спрашивает Стю после паузы.
Из-за долбаной картошки.
Я вспоминаю нашу сессию в кабинете Эвелин более трех лет назад, когда она спросила Стю: «
Когда я озвучиваю эти предположения Стюарту, он начинает смеяться.
– О малышка, но это совсем не так.
По словам Стю, их разговор вокруг картофеля проходил примерно так:
То, как он показал их диалог, заставило меня рассмеяться. И должна признать, что меня восхищает бесцеремонный подход Киви к тому, чтобы заставить Стюарта сделать свою часть работы, и ее категоричное нежелание принимать всякие ерундовые оправдания о том, почему он не может, не должен или не хочет чего-то делать.
Словно прочитав мои мысли, Стюарт говорит:
– Если честно, Киви помогла мне понять многие вещи о нашем браке. Например, почему ты злишься на меня. Я знаю, что начинаю защищаться в ответ на твое недовольство, но ты права, что я недостаточно помогаю по дому. – Он вздыхает и тянется к моей руке. – И я правда сожалею об этом. Я постараюсь стать лучше.
Как бы мне хотелось обнять Киви. Может, мне и не нужно с ней знакомиться. Кажется, у нас дела идут хорошо и она явно меня поддерживает. Тогда зачем раскачивать лодку?
– Знаешь, я тоже узнаю что-то новое о нашем браке благодаря Скотту. Вы так сильно отличаетесь друг от друга. И это побуждает меня больше ценить тебя.
– Мне нравится, как это звучит, – с улыбкой отвечает Стю. – А расскажешь подробнее?