Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

– Слушай, а кто-нибудь из женщин, с которыми ты встречаешься… ну, эпилирует… свои… киски?

– Воу! – воскликнул муж. – И с чего такой интерес?

– Просто ответь на вопрос.

– Думаю, большинство из них это делает.

– Что?! – Я по-настоящему была удивлена, это далеко не тот ответ, на который я рассчитывала.

– Но не все. И не все делают глубокое бикини, – поспешно добавил он. – К тому же мне в любом случае это не важно.

– А Лорану важно, – удрученная, пробубнила я. – Он, по сути, попросил меня сделать эпиляцию. Я думала, что он какой-то извращенец, но, похоже, это я со странностями.

– Детка, ты не странная. Мне нравится твой кустик, – сказал Стю, пройдя по мне многообещающим взглядом. Стюарта может возбудить все что угодно.

– Дело не только в моем кустике, – пожаловалась я. У меня так много волос на верхней части бедер, что когда я бреюсь, кожа краснеет и волоски потом воспаляются. Может, он прав. Возможно, мне стоит избавиться от волос.

– Делай что хочешь, мой маленький хоббит, – ласково сказал Стю, целуя меня в макушку. – Я в любом случае буду считать тебя сексуальной.

Я решила для начала проконсультироваться и записалась в клинику, специализирующуюся на удалении волос лазером. Такой метод удаления волос показался мне более быстрым решением, чем восковая эпиляция. По крайней мере, мне не пришлось бы подвергать себя пыткам каждые пару недель. Но мои надежды быстро рухнули. Владелицы салона – Валерия и Наталья, практически одинаковые русские женщины, – взглянули на мой лобок и неодобрительно хмыкнули. Из салона я уходила практически враскорячку, утопающая в жалости к себе. На моей клубной карте был отмечен один сеанс из двадцати, которые я приобрела. Очевидно, что приведение моего ландшафта в приемлемый вид потребует много времени, денег и боли.

Но никто не предупредил меня о последующем раздражении и зуде. Весь полет я держала свою толстовку на коленях, чтобы под ней незаметно чесать пострадавшие участки кожи. И теперь, когда самолет заходит на посадку в Хьюстоне, я мысленно разрабатываю стратегию, как мне быстро достать ручную кладь с верхней полки и добежать до передней части самолета. Мне необходимо попасть в туалет. Стянуть с себя джинсы, вдоволь почесаться и нанести волшебную мазь для заживления кожи.

Пока самолет медленно подруливает к телескопическому трапу, я достаю телефон, чтобы отвлечься. Отключаю режим полета и наблюдаю, как из киберпространства на экран моего смартфона обрушивается шквал сообщений. Все они от Дэниела.

И вот я здесь, в укромном уголке у стены, сбоку от информационных табло, стою, зажав сумку между ног, чтобы не добавлять лишнего дискомфорта многострадальным половым губам. На другом конце провода я слышу ломающийся голос тринадцатилетнего Дэниела.

– Так что… у вас с папой открытый брак?

Рука, держащая телефон, дрожит, пока я пытаюсь придать своему голосу максимально нейтральную окраску.

– Дэниел, я хочу, чтобы ты кое-что знал: мы с папой действительно счастливы вместе и всегда честны друг с другом. Он все рассказывает мне, а я – ему.

Молчание.

– Подожди. Ты что – тоже так делаешь?

– Ну было бы несправедливо, если бы только папа этим промышлял, – пробурчала я.

– Да, я так и подумал, – отвечает мой подрастающий сторонник женского равноправия. – Но у меня есть вопрос.

– Валяй, – я морально подготавливаюсь к тому, что последует дальше.

– Когда? Ну то есть я понимаю, что у папы есть на это время, но когда ты успеваешь этим заниматься?

Вопрос Дэниела приносит мне облегчение сразу по двум причинам. Во-первых, он использует красивое расплывчатое слово «это». А это может означать что угодно. Это может означать, что я взаимодействую с другими мужчинами в чисто социальном или интеллектуальном плане. Это может означать, что я выхожу в свет, веду глубокие беседы о поэзии и политике, а не трахаюсь с неверными мужьями в туалетах баров.

Во-вторых, я беспокоилась, что редко бываю дома и недостаточно времени уделяю детям. И вот подтверждение того, что по крайней мере в восприятии Дэниела я так часто нахожусь рядом, что он не может понять, как у меня может быть время, чтобы проводить его где-то еще.

И все же я уклоняюсь от ответа. Другими словами, я лгу.

– Я делаю это не очень часто. – Надеюсь, мой тон звучит достаточно нейтрально и убедительно, но, кажется, сейчас самое время перевести разговор в другое русло, поэтому я прошу Дэниела сделать кое-что для меня. – Не мог бы ты убрать папин ноутбук? Я не хочу, чтобы Нейт это увидел.

– Да я уже, мам.

Полагаю, мысль о том, что его младший брат узнает об этом, вызывает у Дэниела почти такое же отвращение, как и у меня. В то время как большинство детей (и Дэниел в их числе) предпочли бы избегать разговоров с родителями о сексе или по крайней мере сделать эти разговоры как можно более короткими и обобщенными, десятилетний Нейт – полная их противоположность. Он смотрит на мир через сексуальную призму и своими наблюдениями делится со всеми, кто оказывается рядом.