Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

В голове проносятся воспоминания о нашем первом поцелуе. Мы сидели на диване в дальнем углу бара. Как только все остальные посетители ушли, Карл наклонился ближе и положил руку на мое колено. Он сказал мне, интонационно отделяя каждое слово паузой: «Я так хочу тебя поцеловать. Ты не будешь против?»

Я молча кивнула, и мужчина нагнулся ко мне. Это был самый нежный первый поцелуй в моей жизни, скорее чувственный, чем сексуальный. Его густая борода оказалась гораздо мягче, чем я ожидала, а его сильные пальцы касались моей щеки.

– Ага, – отвечаю я Стю.

– И?

– Было приятно.

– Просто приятно? – свой вопрос он подкрепляет цепким взглядом.

– Да, – говорю я. – Это было просто приятно.

И это просто приятно – именно то, чего я так страстно желаю.

Глава 11

Звонок от мамы раздается, когда я складываю белье.

– У меня есть новости, – говорит мама.

– Да? – немного рассеянно спрашиваю я. Обычно мамины новости связаны с тем, какие цветы распустились у нее во дворе, или с какими-то событиями в жизнях людей из моего детства, которых я почти не помню. Мой разум сейчас занят более насущными делами: Карлом. Сегодня я снова встречаюсь с ним – уже третий раз за неделю. Во время нашего второго свидания мы пошли поужинать, а потом отправились на любимое шоу Карла: послушать открытый микрофон для рассказчиков в клуб Bell House. Мы пришли слишком поздно, чтобы занять места, поэтому Карл встал позади меня, пока мы слушали выступления участников, опустив свои большие ладони мне на бедра. Он буквально приглашал меня удобно устроиться у него на груди и вдохнуть пленительный аромат его тела. В отличие от того, как меня щупал Лоран, прикосновения Карла кажутся легкими, почти что невесомыми и не опускаются ниже моих бедер. А сегодня вечером, пока его невеста гуляет со своей подругой, Карл пригласил меня в их квартиру.

Сегодня днем, пока Дэниел и Нейт превращали пространство нашей гостиной в поле боя и строили крепость из подушек, я читала раздел «Этики бл**ства», в котором рассказывается о том, что называется энергией новых отношений, или ЭНО. Думаю, Карл наглядно объяснил мне, что же это такое. Отличница-Молли даже выделила нужные фрагменты и почти зазубрила их:

Многие люди, недавно вступившие в свободные отношения, стараются ограничить внешние сексуальные контакты до уровня случайных, развлекательных, чтобы избежать пугающего призрака того, что ваш партнер может быть влюблен или по крайней мере симпатизирует кому-то… Мы, конечно, не хотим очерчивать границы наших договоренностей настолько жестко, чтобы не пришлось исключить всех, кто нам нравится. Нет такого правила, которое защитило бы нас от наших собственных эмоций.

Далее авторы книги напомнили мне, что новые отношения захватывают, потому что они новые. Что фаза конфетно-букетного периода рано или поздно заканчивается. И что новые отношения не должны угрожать той глубокой близости, которая есть у меня с мужем. Но в книге нет ни слова о том, что мне делать с этой бешеной энергией, проходящей через мое тело. С этими мощными вибрациями, которые я чувствовала, находясь рядом с Мэттом. Однако в том, что я уже сталкивалась с такими ощущениями прежде, есть что-то обнадеживающее. Если наш брак пережил ураган по имени Мэтт, то переживет и Карла. Правильно? Но что насчет меня? Справится ли мое сердце с еще одним цунами? Даже сейчас, сидя на кровати, разговаривая с мамой и складывая белье, я не могу выбросить этого мужчину из головы.

– Вчера я ходила к новому врачу, – тем временем продолжает мама.

– Ага, – бормочу я.

Визиты к врачу – еще одна популярная тема в наших разговорах. И кажется, что список неврологических заболеваний, которых у моей матери не обнаружили, растет с каждым новым визитом. В ее крови нет избытка тяжелых металлов. У нее нет и хронической болезни Лайма. Нет ни опухоли мозга, ни рассеянного склероза, ни инфекции внутреннего уха. Однако возможности ее тела продолжают угасать. Ходить, вставать с унитаза, даже подносить вилку ко рту – все эти простые действия становятся для нее все труднее с каждым днем.

– Новый невролог, – говорит мама. – Она уверена, что у меня болезнь Паркинсона.

Я застываю, и боксеры Стюарта замирают в моих руках. Мать объявляет этот диагноз тем же ровным тоном, каким она поделилась бы со мной новостью об окончании школы внуком бывшей коллеги.

– Что? Я думала, в клинике Майо болезнь Паркинсона исключили еще много лет назад.

– Похоже, этот врач считает, что они ошибались. Она назвала это паркин-со-ни-з-м. Ох! Трудно же это произнести!

– Ну и что это значит?