Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

– Просто устал, – отзывается он, пристегивая ремень безопасности. – Плохо спал прошлой ночью. Мне не терпелось увидеть тебя. – Скотт бросает на меня застенчивый взгляд.

Я жадно впитываю в себя каждую деталь этого момента. То, как он курил, пока нетерпеливо дожидался меня, и эту нежность в его взгляде, от которой кружится голова. Но почти против воли мое влечение сдерживается другими обыденными аспектами: ремнем безопасности, его сгорбленной позой и молчаливостью. И почему в реальности все не так привлекательно?

От выступления меня отделяют двадцать минут езды по извилистой дороге без разделительной полосы. Когда мы проезжаем мимо кладбища, на трассу опускается туман. Я далеко от дома, в моей машине сидит практически незнакомый мне человек.

«Какого черта я вообще делаю?» – мысленно спрашиваю я себя.

Наш разговор вдруг становится каким-то неловким, и я не могу найти в себе силы продолжить его.

– Может, посмотришь, что крутят по радио? – прошу я Скотта.

Он оживляется и начинает подбирать волну. Мужчина перебирает станции, пока не находит песню британской группы The Clash. Он настраивает уровень басов и, удовлетворенно кивнув, откидывается назад. Боковым зрением я замечаю, как он постепенно расслабляется.

Я съезжаю с дороги по указателю. Раньше это был сарай с силосной башней, выкрашенный в ярко-красный цвет, а теперь он переоборудован в бар. Заехав на парковку, быстро нахожу свободное место. Скотт открывает заднюю дверь и берет с сиденья мою гитару, затем передает ее мне.

– Я бы предложил донести ее, но не хочу лишать тебя этого удовольствия.

Я смеюсь. Так приятно, что он понимает мою радость от того, что я несу свою собственную гитару.

Зайдя внутрь, я сразу иду к доске с мелом и записываюсь в очередь выступающих под вторым номером, а Скотт в это время находит два места у бара. Мы заказываем начос и пиво, и вскоре я нервно ковыряюсь в еде. Сегодня в списке только мужские имена. И Дэн, выступающий первым, – искусный гитарист. Его пальцы порхают по ладам, и я чувствую, как моя уверенность в себе пошатнулась.

– Он ничем не лучше тебя, – шепчет мне Скотт, словно читая мои мысли. – У него отстойный голос, и он играет как робот.

– Спасибо, – шепчу в ответ, ничуть не успокоившись. – Наверное, мне стоит выйти на улицу и настроиться.

Пока зрители аплодировали Дэну после первой песни, я незаметно выскользнула на улицу с гитарой и принялась ее настраивать. Глубоко вздохнув, я наиграла первые такты песни Джоан Арматрейдинг Down to Zero, которую Лео предложил мне выучить почти два года назад. Сегодня я буду впервые исполнять ее на публике и уже чувствую облегчение оттого, что Скотт и его внимательные глаза с ободряющим и согревающим взглядом будут пристально наблюдать за мной, а также за всеми незнакомцами в баре.

Я вновь слышу аплодисменты и понимаю, что Дэн закончил свое выступление. Настала моя очередь.

Вернувшись внутрь, я сразу выхожу на сцену. Дольше, чем нужно, вожусь с кабелем, чтобы подключить гитару к усилителю. Мои руки трясутся, когда я настраиваю микрофонную стойку. Скотт поддерживает меня взглядом.

Когда я начинаю играть, плавный ритм музыки расслабляет меня. Я пою с закрытыми глазами до тех пор, пока не приближаюсь к сложному для меня аккорду. Мне нужно смотреть на пальцы левой руки, но я решаю сфокусироваться на лице Скотта, чтобы отвлечься. Он смотрит, как я пою, внимательно, словно впитывая каждую секунду моего выступления, чтобы потом воспроизводить его в сознании.

…Возьми в свою постель…

Ты говоришь, что во сне есть покой.

Но вместо этого ты грезишь о любви.

Я чувствую, что меня видят, слышат и боготворят. Таких эмоций я не испытывала со времен начала отношений со Стюартом. Как-то мы со Стю шутили о пьедестале, на который он возвел меня в первые годы нашей совместной жизни, и я знаю, что именно мое падение с него нас сблизило. Пьедесталы разделяют. Они создают дисбаланс в отношениях. Вспоминая то время со Стюартом, я иногда задумывалась о своем друге Билли, которого бросало в дрожь и мутило каждый раз, когда он видел свою будущую жену. Чтобы появилось что-то настоящее, нужно положить конец такого рода преклонению.

Но этот пьедестал, на который меня собственноручно вознес Скотт, такой удобный. Мне нравятся его гладкое, прочное основание и это опьяняющее осознание того, что я – чей-то идеал, воплощение чьего-то представления о совершенстве.

Глава 16