Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Имущество, ставшее такими путями собственностью монастыря, им не позволялось отчуждать ни под каким предлогом. «Вполне справедливо, – писал Юстиниан, – чтобы доходы, которые не иссякают, были обеспечением добродетелей, которые никогда не угаснут». Ибо, добавляет он, «эти почтенные дома простоят до конца веков, пока имя христианина будет почитаемо среди людей». А каждый, кто попытался бы передать другому владельцу что бы то ни было из церковной собственности, то есть из имущества, принадлежавшего церквям, монастырям, больницам или убежищам для бедняков, чужеземцев, больных или детей, был обязан возместить ущерб тому, с кем заключил эту сделку. Договор же объявлялся недействительным, и все заключенные сделки – обмены, продажи или покупки – считались непроизошедшими. Все здания этих благочестивых учреждений, в том числе и женских монастырей, а не только мужских, то есть дома, поля, фермы, сады вместе с прикрепленными к земле слугами или рабами, а также все виды доходов навсегда и целиком оставались собственностью той общины, которая владела ими изначально. Однако император оставил за собой право нарушать неприкосновенность церковной собственности, обменивая ее на другое имущество, если это будет крайне необходимо в интересах общества, и обещал, что в таких случаях щедрость государя будет равна или даже больше, чем жертва, которую тот потребует принести.

То, что Юстиниан постановил о неотчуждаемости земного имущества монастырей, еще строже полагалось соблюдать в отношении священных сосудов и предметов культа. Их ни под каким предлогом нельзя было отдавать в залог, расплавлять или продавать; единственным исключением был выкуп пленных, потому что в этом случае бездушные предметы освобождали человеческие души и от цепей, и от смерти.

Можно представить себе обстоятельства, когда монастырю крайне необходимо взять деньги в кредит, и этого невозможно избежать. В этом случае для получения займа разрешалась общая ипотека, но по-прежнему запрещалось закладывать что-либо по отдельности. Наказания за нарушение этого правила были крайне суровыми: нотариуса, который посмел бы составить договор, не соблюдая эти предписания, ждала пожизненная ссылка, а чиновник, который принял или привел в действие такой договор, лишался всего своего имущества и всех своих почетных званий.

Тех, кто возглавлял религиозные дома, нужно было оградить не только от отчуждения собственности, но и от разорительных приобретений. Пожертвование или продажа церкви или монастырю необработанных бесплодных земель под видом плодородных по праву объявлялась недействительной, и монастырь, который их купил, должен был получить обратно уплаченные за них деньги.

Настоятели монастырей и большинство монахов, имевших там какую-либо должность, имели право составлять договоры от имени общины. Кроме того, монастыри как столицы, так и остальной империи могли заключать между собой договор обмена, при условии что он был выгоден обеим сторонам. Акт обмена должны были подписать не только настоятели, но и многие другие должностные лица каждого монастыря; на императорские пожертвования это разрешение не распространялось.