Мы не говорили об этом, мама

Спустя несколько секунд все понимают, что терпеть она не умеет. В этот момент подходит воспитательница и интересуется, что произошло. И все дети говорят, что я заставляю Ксюшу (я очень хорошо запомнила эту девочку и ее имя) терпеть. И меня начинают ругать. Я маленький ребенок, который совершенно не понимает, в чем дело и за что его ругают, но, достойно выслушав все, я остаюсь спокойной. На этом непонятная история для меня не заканчивается. Как оказалось, у Ксюши нет запасных колготок (тогда в садике у всех деток были запасные колготки), поэтому ей отдают мои. Я в полном непонимании, почему все так произошло, провожу оставшееся время в саду. Вечером меня забирает мама, и воспитательница ей рассказывает эту удивительную историю. А я, стоя рядом и не считая себя ни капли виноватой, думаю, что вот мама-то сейчас меня защитит и объяснит им всем, что они не правы. И вдруг слышу от мамы, что за случившиеся я буду наказана еще и дома. Шок! И да, придя домой, я понесла наказание. Я стояла в углу и не понимала – за что? Я до сих пор не понимаю, в чем была виновата и почему мои колготки отдали. И вот об этом эпизоде мы как раз, спустя много лет, поговорили с мамой. И на мой вопрос «За что же я была наказана?» мама ответила просто: «Не знаю даже».

Если меня только изредка наказывали за истории с чужими детьми, то наказания за проделки брата были обычным делом. На это у меня есть реакция: обидно все же, когда тебя наказывают за другого. И мы не говорили об этом с мамой, потому что: «Ты же старшая». Странный аргумент, правда? А никаких других объяснений нет, кроме этого железного аргумента. Да никто и не старался объяснять, вот просто по умолчанию всегда было так. А я, старшая, страдала. И да, обида есть до сих пор. Потому что у мамы до сих пор проскальзывает это «другое» отношение к младшему брату.

Я молчу со своей мамой об обидах. Серьезного разговора, что у меня есть какая-то обида на нее, никогда не было. Это звучало в виде шутки и не доходило до серьезного восприятия. Почему-то в моей голове всегда звучала фраза: «Как можно обижаться на маму? Это же мама!» Уже даже и не помню, откуда она и кто ее сказал. Может, бабушка, может, сама мама, а может, моя тетя, но эта фраза прочно сидит в голове. И как с мамой можно говорить об обидах, если реакция будет такой?

О чем бы я ни молчала со своей мамой, я знаю, что она меня любит и все ситуации или ее слова были только от незнания, как сделать лучше. Сейчас мы говорим о взаимоотношениях и разбираемся в проблемах, что меня радует, но раньше мы и не знали, что это можно делать.

Я редко говорю родителям, что люблю их, но я их очень люблю и благодарна им за то, что все сложилось именно так. Никто из нас не знает, как могло бы быть, но я думаю, что все сложилось наилучшим образом.

У меня нет дома

Дмитрий, 50 лет, психолог

Я рано начал учиться замалчивать те вопросы, которые меня волнуют. Эта «наука» зачастую давалась мне тяжело. Через боль. Некоторые поступки мамы я воспринимал как предательство.

Отсутствие безопасного пространства для открытого общения – это очень сложно для ребенка. Создавая эссе, я увидел возможность через свой опыт донести эту мысль до тех, чьи дети еще могут получить иной опыт, опыт безопасного общения, опыт безопасного проживания чувств и эмоций в родительской семье.

И пусть мой опыт, который я сейчас осознаю как вполне травмирующий, послужит другим!

У меня нет дома. Точнее, не так: в этой Вселенной нет места, где бы я чувствовал себя дома. Есть место, где я сплю. Где лежат мои вещи. Где я провожу вечера. Даже где я принимаю гостей. Но это просто место жительства. А дом – это что-то далекое. Несбыточное.

Когда мне было семь, меня отправили в престижное, элитное учебное заведение. Я проводил там всю неделю, попадая домой только в середине дня субботы. А в понедельник меня снова увозили в это учебное заведение. Так продолжалось до конца четвертого класса. Тогда я путем шантажа и угроз убедил родителей, что имею право учиться в обычной школе. И ночевать в квартире, где живут они. Но домом это место быть для меня перестало.