Мы не говорили об этом, мама

Прошло много лет. Будучи в гостях в загородном доме у моей бывшей одноклассницы, я оказался в компании таких же взрослых людей «за сорок», выпускников того самого престижного учебного заведения, откуда я, как уже отметил, сбежал. В разговорах дошли до темы дома. И тогда многие из присутствующих признались, что, так же как и я, продолжают жить в поиске Дома. Точнее, даже так – ДОМА!

Очень многое из произошедшего в моей жизни явилось следствием того решения моей мамы. Это было именно ее решение. Она, конечно же, хотела дать мне хорошее образование, стремилась позаботиться о том, чтобы я научился хорошо учиться. Перед ее глазами был пример старшего сына, моего брата, который, по мнению мамы, был не очень прилежным учеником именно потому, что она не смогла уделить ему достаточно внимания на этапе его обучения в младшей школе. Это были ее страхи.

Когда брату пришло время идти в первый класс, родился я. Получается, что «сам виноват»: брат плохо учился, потому что я решил родиться. Обжегшись на молоке, мама решила тщательно дуть на воду. Из всех моих претензий к маме это, наверное, самая большая. Я стал тем, кем стал, пройдя именно через этот опыт. Меня вполне устраивает то, кем и каким я стал. Но вопрос, почему она тогда лишила меня дома, остается со мной. И задать его некому. Мамы нет. Папы нет уже очень давно. Хотя я знаю, что он был НЕ за это решение. Именно так: не против, а НЕ ЗА!

Я очень много знаю о детско-родительских отношениях. В силу характера своей работы я профессионально помогаю людям в решении этих вопросов. И конечно, никогда не поздно иметь счастливое детство. Вы думаете, что детско-родительские отношения – это когда взрослые хотят решить проблему взаимоотношений с детьми? Гораздо чаще ко мне приходят те, кто хочет наладить отношения со своими родителями, сами будучи взрослыми. Во всяком случае, по паспорту взрослыми. Порой родители моих клиентов уже покинули этот мир, а им все еще важно наладить с ними отношения.

Опыт, и мой личный, и тот, которым делились со мной клиенты, позволяет мне утверждать, что для ребенка любое расставание с родителями – травма: больница, где ребенок лежал без мамы, отправка к дедушкам и бабушкам из любых лучших побуждений. Вплоть до начала подростковых процессов. Вырастая, люди продолжают хранить в себе травмированного маленького ребенка. Они живут как взрослые, имеют права граждан как взрослые. Но как же важно бывает увидеть, принять боль, обиду внутреннего ребенка!

Моя мама была вторым ребенком в семье. Она родилась в войну. Ее родная мама (моя бабушка) искала, кому передать новорожденную на воспитание: уже имея на руках одну дочь, она понимала, как сложно придется с двумя. Маму растила тетя, сестра ее отца и моего деда, погибшего подо Ржевом в феврале 1943 года. Мама узнала об этом незадолго до того, как должна была выйти замуж за моего отца. Узнала, что женщина, которая ее растила, ей не мама. С трудом могу представить те чувства, что она испытала тогда. Ей был двадцать один год.

Всю свою жизнь я заслуживал ее любовь. Я должен был быть хорошим, заработать право на любовь. Особенно это касалось моего поведения в так называемой социальной среде. Если меня ругали в детском саду, а позже в школе, любви не было. Маме было за меня стыдно.

Достигал ли я чего-то ради мамы? Видимо, после того как меня, семилетнего, направили жить и учиться в престижное учебное заведение, все в меньшей степени. Но как профессионал, я наблюдаю в себе «выскакивающий» паттерн поведения: от меня ожидают «хороших» поступков – значит, я хочу вести себя иначе. Впрочем, конформизм, равно как и нонконформизм, – признак отсутствия зрелости.

Моя мама. У меня к ней было много вопросов. Часть из них я успел и решился задать. Часть вопросов останутся со мной. Задать их сейчас уже некому. А на том свете они, вероятно, станут для меня малозначимы. Мне важно было признать, насколько значимо было ее влияние на мою жизнь. Чтобы я ни выбирал: жить по ее заветам или обязательно НЕ ТАК, как она учила, – результат был именно в ее влиянии. Когда я это понял и признал, стало ли мне легче? Возможно, да. Она подарила мне жизнь. Между мной и моим старшим братом были, вероятно, те, кого лишили этого дара.

Этот дар – жить – я передал дальше. Так, как умел. Умел благодаря тому, что являюсь ее сыном.

Дочка, не доставляющая хлопот