Мыслить как Толстой и Витгенштейн. Искусство, эмоции и выражение

Когда человек хочет, он всегда хочет чего-нибудь: его волевой акт неизменно направлен на какой-либо предмет и может быть мыслим лишь по отношению к какому-нибудь такому предмету. Что же значит «хотеть чего-нибудь»? Это значит: волевой акт, сам представляющий собою прежде всего лишь предмет самосознания, возникает по поводу чего-либо, принадлежащего к сознанию других вещей, т. е. являющегося объектом познавательной способности, объектом, который в этом качестве носит название мотива и в то же время дает содержание для волевого акта; последний на него направлен, т. е. имеет целью какое-либо его изменение, следовательно, реагирует на него, – в такой реакции и заключается вся сущность этого акта [Там же: 312][152].

Согласно Шопенгауэру, в то время как самосознание содержит исключительно и беспримесно волю субъекта (то есть «я» познается только через непосредственное осознание собственной воли), внешний мир познается субъектом только посредством познавательной способности, для которой «другие вещи» служат представлениями (Vorstellungen) объективных состояний реального внешнего мира [Там же: 308]. Познание представлений о внешнем мире – это то, что Шопенгауэр понимает под «мотивом», а мотивы суть причины волевых актов: «ведь мотивация – это только проходящая через познание каузальность: интеллект – среда мотивов, потому что он есть высшая потенция восприимчивости» [Шопенгауэр 1993,1:40]. «Мотивация – это каузальность, видимая изнутри» [Там же: 112]. Таким образом, мотивы – представления о положении дел во внешнем мире, включая воображаемые или целеполагаемые будущие состояния, – оказывают каузальное воздействие на волю[153], а воление есть следствие мотива, реакция на него.

В шопенгауэровской детерминистской картине есть и финальный аккорд: ведь два человека в сходных обстоятельствах, с одинаковыми мотивами (когнитивными представлениями об объективных положениях дел), могут волить и действовать по-разному, в том числе и по-разному с точки зрения этики. В раннем труде «Мир как воля и представление» Шопенгауэр приписывает причину этого непостижимой природе метафизической воли, выраженной в конкретном индивиде, а последнюю – необъяснимой силе, реагирующей на воздействующие на нее конкретные мотивы:

Мотивы определяют не характер человека, а лишь проявление его характера, следовательно, действия, внешний облик его жизни, а не ее внутренне значение и содержание; они проистекают из характера, который есть непосредственное проявление воли, т. е. безосновен. Почему один человек зол, а другой добр, не зависит от мотивов и внешнего воздействия, от поучений и проповедей, и в этом смысле необъяснимо. Однако проявляет ли злой человек свою злобу в мелочной несправедливости, в коварных проделках, в низком плутовстве, совершаемых в узком кругу своей среды, или в качестве завоевателя угнетает народы, повергает мир в ужас, проливает кровь миллионов, – это внешняя форма его явления, его несущественная сторона и зависит от обстоятельств, ниспосланных ему судьбой, от внешних влияний, от мотивов; но его решение, вызываемое этими мотивами, никогда не может быть объяснено из них; оно вытекает из воли, явление которой есть этот человек [Шопенгауэр 1993,1:263].