Нанкинская резня

В окрестностях Нанкина были также двое американских кинооператоров, которые рисковали жизнью, снимая бомбардировку «Паная»[361]. Во время бомбардировки Норман Элли из «Юниверсал» и Эрик Майелл из «Фокс Мувитон» случайно оказались на борту корабля и сделали превосходный репортаж о случившемся. Хотя оба они остались целы и невредимы (Элли выбрался из этой передряги лишь с оцарапанным пальцем и в пробитой пулями шляпе), но еще одному журналисту не повезло[362]. Отколовшаяся щепка глубоко впилась в глаз итальянскому корреспонденту Сандро Сандри, когда тот поднимался следом за Элли по трапу на «Панай», и несколько часов спустя он умер.

Прячась вместе с другими выжившими пассажирами «Паная» в прибрежных тростниках, Элли завернул отснятую им и Майеллом пленку в брезент и закопал ее в ил, думая, что японцы высадятся на берег, чтобы их убить[363]. Позже пленку откопали и отправили в Соединенные Штаты, где части кинохроники тех событий показывали в кино-театрах по всей стране.

Потопление «Паная» вызвало в США намного большее возмущение, чем вся резня и насилие в Нанкине, вместе взятые. 13 декабря президент Франклин Д. Рузвельт заявил, что «шокирован» бомбардировкой, и потребовал немедленной компенсации от императора Хирохито[364]. Несколько дней спустя, когда измученные выжившие наконец добрались до цивилизации, реакция общественности стала еще хуже. Грязные, замерзшие, закутанные лишь в китайские одеяла и обрывки одежды, многие уцелевшие после бомбежки все еще пребывали в шоке[365]. Их рассказы вместе с фотографиями вскоре появились во всех крупных газетах страны под заголовками типа «Жертвы “Паная” провели целый час под японским огнем» и «В Нанкине царят резня и грабежи». Когда кинохроника Элли и Майелла вышла на экраны кинотеатров, она лишь поспособствовала всеобщему возмущению и антияпонским настроениям среди американской публики[366].

Японская «минимизация ущерба»

Как только иностранные корреспонденты покинули Нанкин, японцы полностью закрыли город, чтобы не допустить появления в нем других репортеров. Джордж Фитч стал свидетелем этому[367] декабря, в тот день, когда он вез нескольких иностранных корреспондентов из города в порт, чтобы те могли сесть на отправлявшуюся в Шанхай канонерку. Когда Фитч попытался вернуться в Нанкин из Сягуаня, у ворот его остановил японский часовой, категорически отказавшись впускать его в город. Даже господин Окамура, сопровождавший Фитча представитель японского посольства из Шанхая, не смог убедить того их пропустить: «Для японской армии посольство ничего не значит» 15. В конце концов Окамуре пришлось поехать в штаб японских войск, чтобы получить особый пропуск для Фитча.

Когда японцы наконец разрешили нескольким иностранцам въехать в город, они тщательно контролировали все их передвижения. В феврале они позволили нескольким американским морским офицерам сойти на берег в Нанкине, но лишь в сопровождении представителей японского посольства, в посольском автомобиле[368]. К концу апреля японское верховное командование запретило большинству иностранцев свободно покидать город или въезжать в него[369].

Чтобы скрыть ужасные подробности деяний своих военных, японцы даже препятствовали возвращению в Нанкин иностранных дипломатов. Но правду им в конце концов скрыть не удалось – особенно от немцев и американцев.

Иностранная разведка о Нанкинской резне

Правительство Гитлера вскоре узнало, чем японцы оправдывали задержание граждан Германии. «Сделанное мной в предыдущем докладе предположение, что японцы задержали наше возвращение с целью обойтись без официальных свидетелей их зверств, подтвердилось, – докладывал в январе в Берлин один немецкий дипломат. – По словам находившихся в Нанкине немцев и американцев, как только стало известно о намерении иностранных представителей вернуться в столицу, были предприняты лихорадочные усилия по устранению свидетельств бессмысленных массовых убийств гражданских лиц, женщин и детей»[370].