Наш общий друг. Часть 2

— Мистеръ Роксмитъ былъ такъ любезенъ, что уступилъ намъ на ныншній день въ полное распоряженіе свою гостиную, — сказала она съ покорностью судьб. — Поэтому, Белла, ты будешь принята въ скромномъ жилищ своихъ родителей настолько соотвтственно съ твоимъ теперешнимъ образомъ жизни, что у насъ для твоего пріема будутъ и гостиная, и столовая. Твой папа приглашалъ мисера Роксмита, но у него какое-то дло: онъ извинился, что не можетъ принять приглашенія, и предложилъ намъ свою комнату.

Белла знала, что у него въ этотъ день не было никакихъ длъ въ дом мистера Боффина, но одобрила его отказъ. «Мы только стсняли бы другъ друга», подумала она, «а это и безъ того слишкомъ часто у насъ съ нимъ бываетъ».

Но ей было такъ любопытно взглянуть, какъ онъ живетъ, что она безъ дальнйшаго отлагательства взбжала наверхъ и вошла въ его комнату и внимательно осмотрла все, что въ ней находилось. Комната была хоть и скромно, но со вкусомъ меблирована. Тутъ стояли шкапъ и этажерка съ книгами, англійскими, французскими и итальянскими, а въ портфел на письменномъ стол лежала куча бумагъ съ какими-то замтками и выкладками, очевидно относившимися къ имуществу Боффина. Тутъ же лежала наклеенная на полотно, покрытая лакомъ и скатанная, какъ ландкарта, та самая плакарда, въ которой описывался убитый человкъ, прибывшій издалека, чтобы сдлаться ея мужемъ. Она отодвинулась отъ нея съ удивленіемъ, и почти со страхомъ опять свернула ее. Осматривая комнату, она увидла гравюру, — прелестную женскую головку въ изящной рамк,- висвшую въ углу близъ его кресла. «Эге, такъ вотъ оно какъ», сказала Белла, остановившись передъ гравюрой и пристально разсматривая ее. «Вотъ какъ, сэръ! Понимаю, на кого хочется вамъ, чтобъ это походило. Но я вамъ скажу, что это доказываетъ только вашу непомрную дерзость». Сказавъ это, она убжала — не потому, чтобы была оскорблена, а потому, что ничего больше не оставалось разсматривать.

— Ну, мама, — заговорила она, входя въ кухню съ остатками румянца на лиц,- вы съ Лавви считаете меня ни къ чему негодной, а я намрена доказать вамъ противное. Я намрена стряпать сегодня.

— Воздержись! — возразила на это величавая мама. — Я не могу теб позволить стряпать въ такомъ плать.

— Что до моего платья, мама, — отвчала Белла, весело копаясь въ комод,- то я намрена подвязаться фартукомъ и прикрыть грудь полотенцемъ. Что же касается позволенія, то я безъ него обойдусь.

— Ты — стряпать? — сказала мистрисъ Вильферъ. — Ты никогда не стряпала даже въ то время, когда жила дома.

— Да, мама, но я хочу стряпать, — объявила ршительно Белла.

Она подпоясалась блымъ фартукомъ, тщательно, при помощи узелковъ и булавокъ, прикрыла себя нагрудникомъ изъ полотенца, который плотно обхватилъ ея шею до самаго подбородка, какъ будто хотлъ поцловать ее. Надъ этимъ нагрудникомъ радостно выглядывали прелестныя ямочки на щеткахъ, а подъ нимъ обозначался не мене прекрасный станъ.

— Мама, — сказала Белла, откидывая назадъ съ висковъ волосы обими руками, — что же во-первыхъ?

— Во-первыхъ, — торжественно отвчала мистрисъ Вильферъ, — если ужъ ты непремнно настаиваешь на томъ, что совершенно не соотвтствуетъ экипажу, въ которомъ ты пріхала…

— Соотвтствуетъ, мама.

— Въ такомъ случа надо, во-первыхъ, поставить пулярокъ къ огню.

— Ахъ, ну, конечно, — вскрикнула Белла. — А потомъ посыпать ихъ мучкой и повернуть вертелъ вотъ такъ — смотрите. — И она быстро пустила пулярокъ кружиться. — Ну, а потомъ что, мама?

— Потомъ, — сказала мистрисъ Вильферъ, взмахнувъ перчатками въ знакъ своего вынужденнаго отреченія отъ поварского трона, — потомъ я посовтовала бы посматривать за ветчиною на сковородк, которая стоитъ на огн, и за картофелемъ, съ помощью вилки. Кром того, необходимо заняться приготовленіемъ зелени, если ты непремнно хочешь настоять на твоемъ, ни съ чмъ не сообразномъ, намреніи.

— Конечно хочу, мама.

Упорствуя въ своемъ желаніи, Белла обращая вниманіе на одно и забывала другое, прилагала вс свои старанія къ другому и забывала третье, вспоминала о третьемъ и тутъ же отвлекалась къ четвертому, и каждый разъ, какъ длала что-нибудь не такъ, бросалась поворачивать несчастныхъ пулярокъ, а потому становилось чрезвычайно сомнительнымъ, изжарятся ли он когда-нибудь. Но стряпня была тмъ не мене очень веселая. Тмъ временемъ миссъ Лавинія бгала взадъ и впередъ между кухней и комнатой напротивъ, гд накрывала на столъ.

Это дло она (отправлявшая свои хозяйственныя обязанности всегда съ неохотой) исполняла порывисто и со стукомъ: скатерть стлала такъ энергично, какъ будто единственнымъ желаніемъ ея было поднять втеръ, стаканы и солонки ставила такъ азартно, какъ будто стучалась ими въ двери, а звонъ ножей и вилокъ въ ея рукахъ напоминалъ рукопашную схватку.

— Посмотри на мама, — шепнула Лавинія Белл, когда, по окончаніи своихъ хозяйственныхъ хлопотъ, она присоединилась къ сестр, жарившей пулярокъ. — Мама такимъ торчкомъ сидитъ въ углу, что даже самому покорному дтищу (какимъ я себя считаю) внушаетъ желаніе ткнуть ее слегка въ бокъ чмъ-нибудь деревяннымъ.