Наш общий друг. Часть 3

Маленькая швея, вся обратившаяся въ жалость и нжность, наблюдала за нимъ съ неослабнымъ вниманіемъ. Она аккуратно мняла ледъ или холодные компрессы на его голов и въ промежуткахъ пригибалась ухомъ къ его подушк, ловя чуть слышныя слова, вырывавшіяся у него въ минуты бреда. Оставалось только удивляться, какъ могла она простаивать часами возл него, согнувшись въ три погибели и чутко прислушиваясь къ каждому его стону. Онъ не могъ двигать руками и никакимъ знакомъ не могъ выразить своей душевной муки; но путемъ неотступныхъ наблюденій (если не таинственной силой симпатіи) двочка научилась понимать его такъ хорошо, какъ не умлъ понимать даже Ляйтвудъ. Ляйтвудъ часто обращался къ ней за разъясненіями, какъ будто она была посредницей между чувственнымъ міромъ и этимъ безчувственнымъ человкомъ. И, мняя ему перевязки, ослабляя бинты, поворачивая его голову или поправляя на немъ одяло, она это длала съ полной увренностью, что длаетъ именно то, что ему нужно въ данный моментъ. Большую роль тутъ несомннно играла природная тонкость осязанія и ловкость въ рукахъ, изощренная еще и навыкомъ въ тонкой работ, но не мене поражала и сообразительность ея.

Одно слово — Лиззи — онъ повторялъ милліоны разъ. Въ одну изъ перемежающихся фазъ своего отчаяннаго положенія, самую мучительную для окружающихъ, онъ только и длалъ, что перекатывалъ голову по подушк, безпрерывно твердя это имя, повторяя его торопливо, съ нетерпніемъ, со всею мукой мятущейся души и съ однообразіемъ машины. Безостановочно часами повторялъ онъ это имя и тогда, когда лежалъ неподвижно, глядя прямо передъ собой; но въ эти минуты онъ твердилъ его какимъ-то подавленнымъ голосомъ, въ которомъ звучали предостереженіе и ужасъ. Ея присутствіе или прикосновеніе ея руки къ его груди или лицу часто успокаивали его, и они привыкли ожидать, что посл этого онъ будетъ нкоторое время лежать тихо, съ закрытыми глазами, а потомъ придетъ въ сознаніе. Тмъ тяжеле бывало разочарованіе, ибо духъ его снова ускользалъ отъ нихъ въ тотъ моментъ, когда они уже радовались, что онъ возвращается къ нимъ.

Ужасна была для зрителей эта непрерывная борьба утопающаго, безпрестанно всплывавшаго на поверхность, съ тмъ, чтобы снова погрузиться на дно. Ужасна была она и для него самого. Его желаніе сказать своему другу что-то, лежавшее у него на душ, его отчаянныя усилія выразить это словами, такъ мучили его, когда онъ приходилъ въ сознаніе, что сроки сознательнаго состоянія отъ этого сократились. Какъ тонущій человкъ, вынырнувшій изъ глубины на поверхность, тмъ скоре погружается въ воду, чмъ больше борется съ ней, такъ и онъ, въ своей отчаянной борьб, только быстре уходилъ ко дну.

Однажды передъ вечеромъ, когда онъ лежалъ неподвижно, и Лиззи, которую онъ не узналъ, только что вышла изъ комнаты, такъ какъ ей пора было идти на работу, онъ вдругъ назвалъ по имени Ляйтвуда.

— Я здсь, Юджинъ.

— Мортимеръ! Долго ли это будетъ тянуться?

Ляйтвудъ покачалъ головой.

— Но вдь теб все-таки не хуже, Юджинъ.

— Такъ что жъ? Я знаю, что надежды нтъ. Но все же я молю Бога, чтобъ это продлилось, пока ты не окажешь мн одной, послдней услуги и пока я не сдлаю одного, послдняго дла… Удержи меня еще на нсколько минутъ. Мортимеръ! Удержи меня!

Его другъ сдлалъ все, что могъ, стараясь ободрить его, увряя, что ему лучше, хотя глаза его уже теряли выраженіе, такъ рдко возвращавшееся къ нимъ.

— Удержи меня еще, если можешь. Не дай мн уйти. Я чувствую, что ухожу.

— Нтъ еще, нтъ. Скажи мн, Юджинъ, что надо сдлать.

— Удержи меня только еще на минутку. Я сейчасъ опять уйду. Не пускай меня! Прежде выслушай. Останови меня, останови!

— Бдный ты мой! Постарайся успокоиться.

— Я стараюсь. Стараюсь изо всхъ силъ. Если бы ты только зналъ, какъ я стараюсь! Не давай мн уходить въ неизвстную страну, пока я не скажу всего. Дай мн еще вина.

Ляйтвудъ исполнилъ его требованіе. Съ разрывающимъ душу усиліемъ побороть надвигавшееся на него забытье, съ умоляющимъ взглядомъ, глубоко тронувшимъ его друга, онъ сказалъ:

— Ты скажешь Дженни, о чемъ я тебя попрошу, а потомъ оставишь меня съ ней. Ты можешь оставить меня съ Дженни, когда уйдешь. Это не займетъ у тебя много времени. Ты скоро вернешься.

— Да, да. Скажи только, что я долженъ сдлать, Юджинъ.

— Я ухожу… Ты не можешь меня удержать.

— Скажи однимъ словомъ.

Но глаза его уже остановились, и онъ принялся опять твердить все то же, столько разъ повторенное имъ, слово: Лиззи, Лиззи, Лиззи.

Между тмъ бдительная маленькая швея и тутъ неотступно наблюдала и, пока Ляйтвудъ съ отчаяніемъ смотрлъ на своего несчастнаго друга, она подошла къ нему и тронула его за плечо.

— Тише! — шепнула она, приложивъ пальчикъ къ губамъ. — Глаза его закрываются. Онъ будетъ въ сознаніи, когда опять откроетъ ихъ. Сказать вамъ нужное слово, чтобы вы подсказали ему?

— Ахъ, Дженни, если бъ вы только могли сказать мн настоящее слово!

— Я могу. Нагнитесь ко мн.

Онъ нагнулся, и она шепнула ему что-то. Она шепнула ему на ухо одно коротенькое, двухсложное слово. Онъ вздрогнулъ и посмотрлъ на нее.